Всеслава - Тина Крав

Теперь у нее синяки останутся! Слава дернулась, со всей силы ударяя его босой ступней по голени. Не важно, что ей самой стало больно. Сорвавшейся с его губ стон то ли боли, то ли удивления прозвучал для нее песней. Но разбираться ей было некогда. Почувствовав, что его хватка слегка ослабла, девушка резко вывернулась, вынуждая его разжать пальцы и бросилась бежать. Однако после пары шагов в сторону она поняла, что летит вниз, на землю, от резкого толчка в спину. Вытянув руки, Слава рухнула на колени, тут же переворачиваясь и извиваясь, как змея попыталась выбраться из-под навалившегося на нее сверху тяжёлого мужского тела. Ее скрюченные пальцы потянулись к его лицу, в надежде вцепиться в его волосы или расцарапать кожу.

— Ах ты, колотовка* (глупая и сварливая женщина, которая к тому же может и руку поднять на обидчика), — сорвалось с его губ ругательство, и он увернулся в сторону от ее когтей, — уймись, а то когти повыдергиваю!

Ее руки обхватила мужская ладонь, а на запястья накинули снятый недавно пояс. Через мгновение ее руки были крепко связаны. Слава замерла, тяжело дыша и глядя на мужчину снизу. Она, пытаясь понять, что он задумал. Скатившись с нее, степняк поднялся, шагнув в сторону и нагнулся над лежащим около костра холщевым мешком. Пока он рылся в вещах, Слава неуклюже приподнялась и села. Мужчина вновь повернулся к ней. Девушка, упираясь босыми пятками в сырую землю, пыталась отползти подальше от надвигающейся на нее мрачной высокой тени. Лучше бы уж она волкодлака встретила! Степняк хмыкнул, оглядывая ее взъерошенную фигурку и присел рядом на корточки. В его руках была верёвка. Ее брови взлетели вверх, и она сильнее подтянула к себе ноги, догадываясь о его намерениях. Этот же басалай, не церемонясь, потянулся к ней и схватив за щиколотку рванул на себя. Боль пронзила ее ногу, заставив вскрикнуть.

— Ааа, — взвизгнула Слава, пытаясь вырвать ногу и со всей силы пиная его свободной, надеясь ударить посильнее, — что ты творишь, нечисть иноземная?

Ничего не говоря, он ловко поймал ее вторую ногу и уже вскоре она оказалась обездвижена полностью, связанная по рукам и ногам. Степняк выпрямился, окинув ее взглядом. Его грудь бурно вздымалась от недавней борьбы, а волосы растрепались, в беспорядке рассыпавшись по плечам. Слава невольно оскалилась, когда он, склонившись, подхватил ее на руки. Шагнув в сторону от костра, мужчина усадил её около дерева, позволив прислонится спиной к стволу.

— Ну что, вестушка, — склонился он к ней, тяжело дыша. Все-таки борьба с ней заставила его попотеть, злорадно подумала Слава. — Поговорим?

Слава вскинула голову, глядя на его темную фигуру и пытаясь побороть страх, возникший глубоко внутри. В памяти невольно всплыли все рассказы о нем. Да и его недавние угрозы в ее адрес, заставили сжаться, под его пытливым взглядом. Невольно ее глаза скользнули от его лица вниз и уголки ее губ презрительно опустились вниз.

— Говорить с распоясавшимся мужиком? — в ее голосе звучало презрение и вызов. Она демонстративно отвернулась в сторону, тряхнув при этом головой, отчего в ее растрепанных волосах вспыхнули огненные блики костра. Мужские губы скривились. Он выпрямился, положив руки на пояс и глядя на нее сверху.

— Я же нечисть иноземная, — повторил он ее недавнее ругательство, — что мне ваши обычаи? Могу и без пояса разговаривать, — он вновь склонился над ней, опаляя ее лицо горячим дыханием и Слава невольно вжалась в шершавую поверхность дерева, — могу равной себе сделать.

Прежде, чем она поняла, что он задумал, его руки легли на ее талию и вцепились в плетенные нити ее двурядного пояса, потянув стороны, развязывая его. Страх с новой силой вспыхнул в ее душе, когда она почувствовала, как широкая, вышитая оберегами лента скользит с ее тела.

— Нет! — крикнула Слава съеживаясь. Не пристало незамужней девушке перед мужчиной без пояса ходить. Да и замужней тоже. Разве что перед мужем, наедине, в таком виде можно показаться. Ее взгляд метнулся к его лицу. — Не надо, — невольно попросила она, закусывая губу и опуская голову под его колючим взглядом. Слава понимала, что глупо молить такого человека о милости, но выбора у нее не осталось. Его пальцы замерли, так и не развязав пояс до конца.

— Эй, Искро, что у тебя тут? — раздался за его спиной окрик. Слава вздрогнула, вжимая голову в плечи и пытаясь спрятаться. Она впервые за последнее время посмотрела на себя со стороны. Растрепанная, грязная, с полурасплетённой косой и потерянным где-то очельем. Связанная по рукам и ногам. С задранным до колен подоле и обнаженными ногами. Слава неожиданно для себя всхлипнула, отворачиваясь в сторону, а стоявший с ней рядом мужчина удивленно взглянул на неё.

— Беглянка, Гостомысл, — ответил Искро отходя к костру и на ходу что-то подбирая с земли, — от меня сбежать хотела.

— От тебя? — хохотнул его товарищ и Слава посмотрела в его сторону. Неприятный каркающий голос. Коренастый с путанной бородой мужичок приземистого росточка. Его взгляд был устремлён на неё. — И кто такая будет? — шагнул он к ней, но тут же был остановлен твёрдой рукой Искро.

— Всеслава, веста моя, — прозвучал его ответ.

Гостомысл удивленно посмотрел на него, а потом вновь перевёл взгляд в ее сторону.

— Вот как… — протянул он, осматривая ее, подмечая каждую деталь. Девушка заметила, что, проследив за его взглядом, Искро обернулся к ней, окинув цепким взором темных глаз. Его брови сошлись на переносице, и он сделал шаг вперед, становясь между ней и Гостомыслом, словно закрывая ее от него и его неприятного липкого взгляда.

— Почему дозор покинул? — от тона, которым Искро обратился к товарищу у Славы подурнело на душе. — Кто позволил?

— Да я тут возню услышал. Решил, что помощь нужна… — начал оправдываться Гостомысл, бросая взгляды за плечо Искро и пытаясь рассмотреть связанную девушку.

— Сам разберусь. Вернись в дозор, — прозвучал приказ, и Гостомысл, что-то бормоча себе под нос, медленно побрел прочь. Прежде чем раствориться в ночном мраке еще раз обернулся, окинув взглядом пленницу. Слава заметила, как сжались кулаки степняка, и он весь напрягся. Но Гостомысл уже нырнул в ночь, оставив после себе только неприятный осадок. Слава перевела взгляд на застывшего, словно изваяние, мужчину, страшась того, что он может сделать. Впившись ногтями в узел, связывающий ее