Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

«Еще три дня, – думала она, глядя на бесконечную водную тропу. – Три дня до столицы, где ждут древние Боги и новые враги».

Рамос, стоявший в нескольких шагах, внимательно вглядывался в заросли на берегу. Не хотелось думать, что такой прекрасный день и вечер будет омрачен угрозой, но командир Соколов всегда был готов ко всему. Посмотрев на Мерит, он подмигнул девушке, а потом направился к своим воинам.

Старый кормчий с лицом, сплошь покрытым морщинами, словно ствол акации, уверенно направлял ладью к берегу. Его глаза, привыкшие читать реку, следили за течениями и выискивали безопасный путь. Команда подчинялась ему беспрекословно. Наверное, старику давно было пора на покой, но его взгляд не казался затуманенным усталостью и прожитыми годами. И он был одним из лучших, раз царица поручила именно ему управлять ладьей, на которой отправится Нефертити.

Кормчий первым заметил угрозу в медных водах. Вскочив со своего места, он вскрикнул, указывая к левому борту ладьи.

– Дикое дитя Таурт[22]! Поворачиваем! Поворачиваем судно!

Гребцы поспешили выполнять команду.

Мерит видела лишь темные тени под водой, пока одна из них вдруг не вынырнула с необыкновенной для таких размеров скоростью. Массивное округлое тело было покрыто толстой кожей, влажно блестевшей в алых отблесках, – крепкой, словно доспех. Гиппопотам. Самец. Агрессивный, встревоженный. Возможно, они подплыли слишком близко к месту его отдыха.

– Боги милосердные, зверь же пробьет борт! – кричал кто-то.

Мерит успела увидеть злобных блеск алых глаз – зверь был словно одержим – и распахнутый зев с массивными клыками. В следующий миг гиппопотам врезался в ладью с такой силой, что все судно пошатнулось, а дерево затрещало. Девушка потеряла равновесие, но чья-то рука поддержала ее, мягко подтолкнула к шатру.

Рамос.

Подхватив пару охотничьих гарпунов, воин уже бежал к краю палубы.

Мерит никогда не видела гиппопотамов настолько близко. В большинстве своем они были спокойны и даже казались милыми, но порой несли настоящую угрозу. Фараоны древности выходили против них на священную охоту, и это символизировало победу над хаосом.

Люди кричали, призывали Богов. На обеих ладьях царила паника. Смерть была совсем рядом. Инстинктивно Мерит заслонила Нефертити, почувствовала, как подруга сжала ее руку. Но как было защитить от такого? Жрица зажмурилась, шепча молитву Серкет. Шрам под ключицей кольнуло.

А когда распахнула глаза, увидела Рамоса, поднявшего гарпун, прицеливавшегося.

Зверь снова толкнул ладью, но воин устоял. Время словно замедлилось в какофонии криков.

Рамос метнул гарпун. Блеснул в угасающих лучах длинный наконечник, пролетел, вонзаясь глубоко в бок зверя. Сколько же силы было в этом броске!

Гиппопотам взревел от боли. Воин метнул второй гарпун точно в цель, и зверь ушел под воду.

– Уводи ладью! – крикнул Рамос, вглядываясь в глубину. – Преследовать не будем.

Кормчему не потребовалось повторять – судно уже меняло курс. Вторая ладья последовала за первой.

Раны зверя были тяжелыми, смертельными – он больше не нападал и даже не всплывал. Темная кровь окрасила медные волны.

Когда все осознали только что случившееся, крики паники сменились возгласами ликования. Команда радовалась, а воины расхваливали своего предводителя. Старый кормчий подошел к Рамосу и похлопал по плечу, что-то тихо говоря с улыбкой.

Нефертити вышла из шатра ему навстречу.

– Благодарю тебя, командир. Ты спас нас всех, – сказала она.

Рамос учтиво поклонился ей, а когда распрямился, посмотрел на Мерит, стоявшую за плечом подруги.

– Благодарю, – прошептала она одними губами, и воин улыбнулся.

Лагерь для ночевки разбили на широкой отмели. Пара белых шатров – для будущей царицы и ее ближайшей свиты – охранялись стражами-Соколами. Чуть дальше расположились под навесами на ночевку слуги и судовые команды.

Запах жареной утки и речной рыбы смешивался с ароматами тмина и дыма. Издалека доносились смех и разговоры, кто-то из гребцов даже запел бодрую песню. Костры оживляли ночь теплом, но Мерит больше нравилось у самого берега – любоваться темными водами, посеребренными светом Хонсу, отражавшими россыпь созвездий. Она думала позвать на прогулку и Тутмоса, немного отвлечь его.

Скульптор сидел на границе костра воинов, не присоединяясь к общему веселью. Высекал что-то по небольшому куску песчаника, но камень его, похоже, не слушался. Удары резцом он наносил с таким ожесточением, будто собирался высечь искры. Неужели так спешил выполнить приказ?

Мерит подошла к нему, положила ладонь на плечо.

– Ты хотя бы поел?

Тутмос вскинул голову. В его взгляде метались тени.

– Еще успею. – От жрицы не укрылось, как он украдкой посмотрел на шатер, где до этого скрылась Нефертити. – Рад, что с вами все хорошо. Она должна добраться до столицы в безопасности.

Мерит кивнула и убрала ладонь. «Она». Не «вы». Маленькая оговорка, но какая значимая.

– Мы все об этом позаботимся. Пойду пока прогуляюсь по берегу. Ночь сегодня хорошая, спокойная.

– Да, и правда, – рассеянно ответил он, разглядывая заготовку.

Жрица передумала звать его с собой. Надеялась, что он окликнет ее, присоединится сам… но он вернулся к своим бессмысленным терзаниям камня и разума.

– Время, – прошептала она, снова и снова убеждая себя. – Нам всем нужно время.

Краем глаза Мерит заметила какое-то движение – в тени огромного валуна у кромки воды что-то мелькнуло. Быстро, неуловимо, как тень летучей мыши. Но девушка готова была поклясться – кто-то был здесь. Наблюдал. Всегда наблюдал.

Мерит сжала ритуальный кинжал. Она была далеко не беспомощна. Давно уже прошло время, когда кто-то мог ее обидеть, а она – ничего не могла без чужой защиты. Давно уже она не была беспомощной девчонкой, в которую сверстники кидали комья речного ила. Плакавшей после каждого похода в город, где жители делали охранные жесты, когда она проходила мимо, и шептали вслед злые слова. Храм Серкет был убежищем, куда родители отправили ее без особой надежды на возвращение. Но она вернулась, пройдя невозможное посвящение. И теперь сама была стражем тех, кто когда-то заслонил ее от людской злобы.

Нефертити.

Тутмос.

И даже Рамос…

Командир отряда появился перед ней так внезапно, что Мерит охнула от неожиданности. В руках он держал две глиняные плошки с дымящейся жареной уткой и одну протянул ей.

– Путь долог, жрица. И столица встретит нас во всеоружии. Подкрепись.

В ночной тишине эти тихие простые слова прозвучали как что-то сакральное. А когда их пальцы соприкоснулись, Мерит вспомнила, как он направлял ее удары во время тренировок. Твердо, уверенно.

Они расположились в стороне от костров, на берегу. Рамос снял с пояса нож и быстро разрезал мясо на более мелкие кусочки – для себя