Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина
Стоило признать, что на ректоре сейчас было намного больше ярких оттенков, чем на мне. Синий, зеленый, бордовый, алый… Я-то от смятения посерела в тон платью и волосам. Бледная полевка-россоха, мечтающая затеряться в густой траве.
«Набора нет».
Это понятно, прием закончился в межсезонье. Последние зачисленные ученицы добирались с морозами. А первые заселились еще в лето Верганы, застолбив лучшие покои.
Не собираясь сдаваться, я встряхнула чемоданчик, дремавший на коленях, ослабила застежку и вытащила лист с подписью Минар Монтилье.
— Вот. Мои бумаги из Вандарфского приюта, — прошептала я, подталкивая лист вперед по столу. — Именных документов у меня нет, утрачены. Но настоятельница готова поручиться…
— Да как же вы мне все дороги, воспитанницы приютов, потерявшие свои именные растры! — рявкнул тэр Вольган и гневно поскреб ногтем зеленое пятно.
— Потерявшие, — согласилась, судорожно сглатывая.
— А письмо с подписью самого Владыки у вас, случаем, не припасено? — ядовито уточнил ректор и просунул палец в разрыв на черной ткани. Кто его так подрал?
— Наш Владыка велик и добр, но не может заботиться о каждой сироте в Сатаре, — проронила я, накрыв ладонями подрагивающие колени.
Мне не нужно было притворяться смущенной послушницей, перепуганной насмерть большим и опасным миром. Общаться наедине, на равных, с незнакомым тэром вдвое старше меня — вот где испытание для недавней затворницы.
— Сирота, значит. Приютская, — пробубнил ректор и на секунду наклонился над бумагой. Мгновения ему хватило, чтобы зацепиться глазами за рукописный текст… и тут же его без интереса отпустить.
Я нервно кивнула: именно это и значит.
По именному растру я была «Лавретта Терезия Амаранта Хоулденвей, леди рода Хоулденвей, последняя хозяйка Хоулден-Холла и прилегающих земель»… Но быть Ларой мне нравилось больше. Да и где он, растр? Видимо, остался в имении: отец ценных бумаг и украшений с собой не возил.
К тому же Лавретте Терезии Амаранте не позволят обучаться высшей практике. Да даже теории — без разрешения родителей, опекунов или супруга. А вот Лара Хоул вполне может устроиться неллой без всяких расписок. Лишь бы место свободное нашлось.
Мне было семь, когда я в последний раз видела сияние световых кристаллов Грейнхолла по случаю какого-то празднества… Советник прежнего Владыки — тэр в высокой шляпе и при рыжих усах — улыбнулся мне и сказал, что я расту очень хорошенькой. И если буду старательно учиться, то смогу составить партию кому-то из Грейнов.
Учиться… Пока зрение не начало пропадать и подкидывать галлюцинации, я пыталась читать книги в фамильной библиотеке. У матушки был целый стеллаж по Сатарской истории и теологии. Вот и все мое образование.
— Тэйры из высоких родов подыскивают компаньонок заранее, — сухо уведомил ректор. — Все парные программы разобраны.
Ох, я это все знала! До маминой смерти мы фантазировали, как у меня в академии будет нелла. Я спрашивала, смогу ли взять в Пьяналавру подругу — дочку кухарки Матею. Где она нынче? Наверняка уж замужем.
— Вы не понимаете, — я подняла на мага глаза, отрываясь от серой ниточки, выбившейся из шерстяной юбки. — Мне нужно… очень нужно учиться. Я… сугробы прожигаю! Насквозь!
— Могу нанять вас бытовиком на один сезон. Будете расчищать дорожки, — он поморщился от боли в висках. — Набор на обучение закрыт. Все места, оплаченные короной, заняты. Будь вы грумлем, сбежавшим из храма, я бы вас приютил… Но вы не грумль. Ни капли на него не похожи.
Еще бы… С меня слюни на ковер не капают.
— Сделайте исключение. Прошу, — взмолилась еле слышно. — Неужели нет ни одной свободной койки, ни одной лавки в углу аудитории? Я отработаю…
— Отработает она! — фыркнул ректор и яростно растер помятое лицо. — Исключение? Предлагаете мне воспользоваться дырой в бюрократической шелухе? Рискнуть репутацией ради приютской сиротки?
Он пнул ботинком рассыпавшиеся письма.
— Вы же ректор! Вам можно! — сообщила ему с придыханием.
Как он вообще на уважаемой должности оказался? Или я не права, и это должность так подкосила уважаемого мага? Одной Судьбоносной ведомо, каким испытаниям подвергаются магистры.
— Вчера вечером я совершил массу ошибок, — прорычал он, пиная локтем стекло. — Я исчерпал свой лимит. Но нынче утро… И вы, тэйра Как-Вас-Там, уж точно не станете очередной бедой, свалившейся на мою голову.
— Еще как стану, — заверила его, взволнованно кивая. — Я знаете, какой путь проделала, чтобы сюда попасть?
Не такой и великий, на самом деле. Но ощущалось, будто несколько миров Веера обошла.
— И как же вы намерены меня уговаривать? — щурясь, уточнил мужик.
— А как уговаривают обычно?
Его глаза заливало необъяснимым гневом, и тэр Вольган отводил взгляд. Знакомство наше не задалось, хотя я ничего дурного сделать не успела. Видимо, встал не с той ноги… или вылез не с того сугроба.
— По-всякому уговаривают. Папаши шлют щедрые пожертвования в фонд академии, девицы хлопают ресницами и задирают юбку выше колен… Их матушки пуговки вот тут, — он перегнулся через стол и щелкнул ногтем по моему воротнику, — расстегивают. Видно, в моем кабинете очень жарко. Аж разум плавится.
— У меня ничего не плавится, — я закрылась от тэра рукой и вжалась в спинку стула. — Лишних монет у меня нет, как и родителей. Вы же читали записку настоятельницы! И юбку я задирать не стану. Я пока на ваш холм забралась, раза три поскользнулась. Колени отбиты и все в кошмарных ссадинах. Вас точно не впечатлят.
Сомневающийся взгляд ректора гирькой упал на мою юбку, топорщившуюся в области сведенных колен. Будто тэр Вольган не поверил мне на слово и желал убедиться — правда ли, что отбиты? Может, все-таки впечатлят?
Он и сам, избитый и всклокоченный всюду, где можно, впечатлял. В основном в удручающем смысле.
Черные лоскуты, облепленные зеленой пакостью, красноречивыми полосками свисали с могучих плеч. Манжеты закатанных рукавов были разукрашены инеем, которой как раз начал подтаивать, оказавшись в тепле. И от локтей к запястьям потекли водяные ручейки.
— Отлепите свои бесцветные глазки от моей рубашки, — строго велел он и неохотно поправил рваную ткань, чтобы через нее не просвечивал кусок торса. — Тут нет ничего любопытного.
— Шутите? — я вскинула взгляд на поджатые губы. — В стенах приюта не так много развлечений, тэр… Я могу лишь догадываться, что с вами приключилось по пути на рабочее место.
— Я рад, что вам будет, чем занять мысли на обратном пути.
Он оттолкнул от себя кресло и решительно указал на дверь.
— Боюсь, мне не хватит фантазии, — со вздохом добавила я. — У вас такой
