Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина

Влад поджал челюсть и стряхнул дым с плеча. Неутоленное желание давно прожгло брюки и наделало дыр. Организм не обманешь.

— Вам нужно сопровождение только до номеров?

Сиелла была свидетельницей неприглядной сцены, но болтать себе в убыток она не станет. Во всяком случае, ее сердобольный мрак душить не предлагал.

Он предлагал сделать с леди кое-что другое. Как с цепей сорвался!

— До кровати. Боюсь по пути упасть, — Сиелла указала пальцем на неустойчивые каблуки.

— Полагаю, у меня нет шансов отказаться, — отрешенно пробормотал Влад и помог женщине надеть пышную мантию.

Да и зачем отказываться?

Леди Ротглиф была из рода тех дам, что уже не юны, но все еще обладают красивым упругим телом. И — бонусом к тому — умеют им распоряжаться в отличие от пугливых студенток. Они знают, чего и как хотят, опытны и инициативны, готовы к любым приключениям, лишь бы стряхнуть с плеч стылый тлен скучного супружества.

Зрелость Сиеллы выпирала из тугого бархатного декольте и настойчиво просилась в умелые руки. Дама была обижена. Почти опозорена — будь в театральном фойе чуть больше свидетелей.

— А вы намерены? Отказаться? — Сиелла вздернула бровь и капризно наморщила нос.

А может, и нет разницы, двадцать лет тэйре или тридцать, если она обижена на мужчину…

Откуда ему знать?

Со студентками Влад постель не делил. Такое правило он сам себе придумал двенадцать лет назад — и ни разу не нарушал.

— Это все ненастоящее, — поморщился он.

И огонь под ремнем, пробужденный зельем, и горечь от утраты «любви», которой не было. Пустое. Только рубашка мерзко липла к телу и холодила кожу.

— Оглядитесь, тэр Вольган. В Сатаре давно нет настоящего, — фыркнула Сиелла и тряхнула рыжей копной.

К номерам они шли молча. К чему болтовня, когда все почти прозрачно?

За исключением одного — Влад не был уверен, что останется. Но проводить обязан.

Женщина вздрагивала раз в пару секунд, но запрещала себе плакать. Стальная светская хэсса оказалась уязвима… Бывает.

И, как всякий уязвленный человек, она решила мстить. А мстительная женщина — ледяной душ и кипящая головешка в одном сосуде.

Это может быть интересно. И полезно для организма. Брак его ненастоящий, а проблема — вполне назревшая. Лучше выпустить тьму таким образом, чем случайно убить кого-то на занятиях.

Влад тер переносицу и горько усмехался в кулак. Случайный муж, случайный вдовец, а теперь и любовник — случайный. Богини, верно, измываются.

С неба повалил снег: Триксет прохладно приветствовала старых приятелей. Вольган молча следовал за леди Ротглиф, а в снежной круговерти ему мерещилась девушка с глазами цвета лавруша… с колосьями ореховых кос… в белой мантии, украшенной пером…

Ее волосы с той детской поры, верно, стали гуще и ярче. А глаза — крупнее. Брови потемнели, ресницы плотно опушили веки. Чуть вытянутое лицо приобрело породистые черты, заимело остроту скул, как у матушки. А губы прежние, сочно-розовые. Какой-то такой он представлял случайную жену.

Что подумала бы его маленькая супруга с глазами-бусинами? Наверное, посчитала бы его чудовищем. Из тех темных сказок, которыми крошечных леди пугают в детстве.

А да, он ныне вдовец…

Почтовая тишина. Черная боль. Смерть в непонятных муках. Все смешалось и затаилось в грудине щемящим комком. Влад должен был остаться в Вандарфе и проследить…

А сейчас только и осталось, что топить темное горе вины в чужой постели.

* * *

В соседних номерах было тихо, постояльцы давно спали. А Влад застрял в коридоре, не решаясь войти.

К горлу подкатывала сладкая горечь, жилы крутило, живот жгло. Надо сбросить излишки, пока не спятил. Не факт, что успеет добраться до чаши… Тогда худшая половина возьмет верх, а Сатару это не нужно. Не сейчас, когда рогатые на подходе.

Подобное выжечь подобным. Кто сказал, что идея хороша? Но других нет.

— Чего застыли? Вас никогда не приглашала в номера замужняя женщина? — Сиелла издевательски осклабилась, играя с черным огнем.

Бездна.

— Приглашала. Но тебе это не надо, — бросил он рыжей хэссе, застряв в проеме душного, приторно-сладкого номера. — Завтра будешь жалеть.

И он будет.

— Сама решу. Входите, тэр Вольган, — раздраженно прошипела женщина, задетая герцогом за живое.

Скинула с плеч мантию, лениво расшнуровала корсаж. Поискала пальцами в темноте шелковый халатик.

— Я зол, измотан. С контролем дурно. Магия откатывается, — сощурившись, прохрипел Влад. Все объяснять он не готов, но предупредить обязан. — Деликатничать не стану. Нежничать тем более. Лучше прогоните меня, леди Ротглиф, и отправляйтесь спать.

— А с чего вы взяли, тэр Вольган, что я нуждаюсь в ваших нежностях? — фыркнула она, облизывая губу. Пухлую, чувственную.

Прокусить… распять на ковре… развернуть… владеть…

Распущенная шнуровка повисла на половинках бархатного корсажа, выпустив упругую, зрелую красоту на свободу. И лихо представилось, как Влад наматывает рыжие кудри на кулак и тянет на себя до жалобного стона.

Не ему представилось — тьме-затейнице, что вечно подкидывала дрянных идей.

Прочь! Уходи, Влад, к рогатым, пока дел не натворил. Мрак нынче не уснет. А с ним все выходит мерзко.

— Я тоже очень зла. И тоже себя не контролирую. Если боитесь разгневанную женщину, убегайте, тэр. Бегите, демоны вас задери! — жестко усмехнулась рыжая, тряхнула кудрями и помахала в воздухе рукой. — Выход там. Что встали?

Карие глаза леди Ротглиф горели жаждой мести… Обещали, что эта сатарская ночь будет очень жаркой. Испепеляющей. Для любого, кто сделает шаг вперед, к смятой шелковой постели.

Следуя за манящим запахом распутной ведьмы, Влад вошел в номера и плотно закрыл дверь. Сама напросилась.

Глава 8

Лара

В Пьяналавре рассветы были ярче, чем в туманном Вандарфе. И куда светлее, чем в низинах Хоулден-Холла. Какие-то… розово-золотые, праздничные. Как драгоценности на теле самой прекрасной невесты.

Ослепленная, я щурилась и ползла вверх к академическим корпусам, нащупывая каблуками тропу. Саквояж оттягивал руку, недостаток сна напоминал о себе предобморочным состоянием. Но я продолжала перебирать ногами.

Справлюсь. Всего-то и надо, что победить демонов холм, присыпанный свежим снегом.

Чтобы взбираться было удобнее, я пригибалась и высоко поднимала колени, а мантия волоклась за мной хрустящим шлейфом. Все это очень напоминало ночь смены сезонов.

Нет-нет, академический холм — это не Вандарфская гора с разрушенным храмом! Он пологий и не такой обледенелый, и нынче раннее утро. Совершенно ничего общего.

Все равно тело скрутило судорогой от схожего ощущения. И внутренности облепило тревожными мурашками. Особо крупная стайка обосновалась в центре грудины, под сердцем.

Еще несколько шагов и… я подберусь к цели ближе. Ровно на это