Святилище - Илона Эндрюс
Финн отвернулся.
— А что, если у меня не получится?
— Ты знаешь, почему Морена хочет заполучить тебя? Да из-за твоей магии и совместимости, но ещё и потому, что ты не хочешь этой работы. Ты не будешь злоупотреблять своей силой. Я видел своими глазами, что происходит, когда жреца соблазняет сила. Это некрасиво. Ты не будешь одним из них. Я могу это сказать. Ты можешь отказаться, Финн. Даже если ты призвал силу, ты всё ещё можешь отречься от Морены и уйти. Выбор за тобой.
В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и успокаивающим мурлыканьем коргоруши, наблюдавшем за ними светящимися глазами.
— Если я это сделаю, придёт ли кто-нибудь ко мне? — тихо спросил Финн. — Обратятся ли они ко мне за помощью?
— Конечно, обратятся. А почему собственно нет?
— Каждую весну язычники убивают Морену. Они делают чучело из соломы и бросают его в реку.
Роман кивнул.
— Верно.
— Они топят её. Каждый год.
— Иногда её ещё и сжигают.
— Люди так сильно её ненавидят.
Он чуть не рассмеялся, но сдержался. Прагматизм приходит с возрастом и опытом, а у мальчика не было ни того, ни другого.
— Ненависть — слишком сильное слово. Люди действительно боятся Морены. Они остерегаются упоминать её имя. Они не взывают к ней, если только ситуация не становится совсем критической. Но это не значит, что они ненавидят её или не хотят получить её благословение.
Финн скептически посмотрел на него.
— Став священником, ты понимаешь, что, когда проходит шок и благоговение, большинство вещей оказываются проще, чем ты себе представлял. Традиции и ритуалы, которые мы проводим, нужны не только богам. Они нужны нам, людям. В каком-то смысле это обслуживание болельщиков.
— Что?
— Ритуал утопления… вернее для нас, славянских язычников, правильнее называть — obryad, проводится в начале весны. Погода хорошая, небо голубое, и не нужно закутывать лицо шарфом, чтобы не отморозить нос. После долгой зимы, проведенной взаперти, можно нарядиться во что-то более-менее приличное, собраться с другими людьми твоего возраста, украсить куклу ветками и лентами и бросить ее в воду или поджечь.
Финн нахмурился.
Роман улыбнулся ему.
— Знаешь, кто любит этот праздник? Такие же подростки, как ты. Они толпами выходят на улицу, чтобы посмотреть друг на друга и пофлиртовать. Морена изначально была богиней земледелия. Не совсем такая, но с похожими корнями, как ассирийская Иштар и греческая Деметра. Общая тема их весенних обрядов? Плодородие.
Финн моргнул.
— Видишь ли, ты раздул целую трагедию из того, что «люди убивают мою богиню», хотя на самом деле всё дело в том, чтобы отпраздновать окончание зимы и сходить куда-нибудь. Я уже спрашивал Морену, что она об этом думает.
— Ты?
— Я. Знаешь, что она сказала? «Наконец-то отпуск». — Роман допил сбитень и отставил кружку. — А теперь давай посмотрим твой кошмар.
Глава 6
— Вода — это граница между мирами. — Роман поставил на стол тяжёлое стеклянное блюдо. — Она обладает магией, как ничто другое. Она может спрятать тебя. Она может убить тебя. Вода — твоя стихия. Почему?
— Снег и лёд? — предположил Финн.
Роман кивнул.
— Точно. Сходи на задний двор и принеси мне маленькую сосульку.
Парень ушёл. Роман наполнил чашу примерно на 2,5 см от края и достал из своего кабинета маленькое зеркальце, бумагу и ручку.
Финн вернулся с маленькой сосулькой.
— Садись.
Финн сел за стол.
Роман взял лист бумаги и нарисовал на нём крест, лежащий на боку, и две пересекающиеся линии, соединяющие углы квадрата. Он обвёл каждый угол линией поменьше и показал Финну.
— Znak Морены.
— Знек?
— Знак. Рифмуется с «пак». Означает — символ. Это символ твоей богини. — Роман поднял зеркало.
— Это стилизованная снежинка. Только у снежинок шесть сторон.
— У этой четыре. Древние славяне не знали о водородных связях или гексагональной решётке. Морена останавливает поток воды. Её символ означает остановку, неподвижность, замирание на месте. Это мощный оберег. Мы собираемся использовать его, чтобы заморозить воспоминание. Нарисуйте его на лбу с помощью сосульки. Необязательно делать это точно. Просто сделай всё, что в твоих силах.
Финн нарисовал сосулькой у себя на лбу.
— Брось ее в миску.
Сосулька упала в воду.
— Повторяй за мной. Мать Морена, свет зимы…
— …свет зимы…
— Хранительница жизни, приносящая снег, хранительница семян, оберегающая корни…
— …корни…
— Загляни в мой разум и пробуди воспоминание.
— …воспоминание.
— Дай мне увидеть лицо моего врага.
— …врага.
— Посмотри в чашу и вспомни свой кошмар.
Финн уставился на воду.
Магия пришла в движение. Поверхность покрылась тонким слоем льда, прозрачным, как стекло. Внутри него сформировалось изображение, похожее на фотографию, сделанную на полароид. Высокий мужчина в сложном одеянии стоял перед простым каменным алтарём. Позади него светился символ — колесо с восемью спицами, висящее в воздухе тонкими тлеющими линиями, похожими на раскалённые провода, горящие на дереве.
Шесть спиц заканчивались острыми треугольниками, ещё одна, в положении «семь тридцать», была разрублена пополам, а верхняя, направленная прямо вверх, раскололась надвое, не дойдя до внешнего обода.
Три кольца: самое маленькое внутреннее кольцо составляло примерно четверть радиуса, а затем шло внешнее двойное кольцо. Итак, три, а затем числа, кратные двум, а именно четыре и восемь. Это были священные числа этих людей.
Тёмно-серая мантия была с ярко-жёлтыми вставками, не подпоясанная, но зауженная в талии, с длинными серыми рукавами, плотно прилегающими к рукам в тёмно-серых перчатках. Два толстых шнура, свисающие с плеч, были закреплены металлическими зажимами и заканчивались длинными кисточками. Поверх мантии был накинут ярко-жёлтый плащ или накидка, драпирующая плечи и руки, верхнюю часть груди и образующая многослойный капюшон. Ткань была красивая, расшитая сложными узорами, почти как парча, но не такая тяжёлая, судя по драпировке. Края капюшона и подол мантии были потрёпаны и обветшалы.
Роман никогда раньше не видел ничего подобного. Покрой мантии был явно воинственным, скорее как у боевого монаха, чем у церемониального священнослужителя. Ни один из символов на ткани не был ему знаком.
Глубокий капюшон скрывал большую часть лица жреца, оставляя открытой только нижнюю половину. Оливковая кожа, короткая тёмная борода. Это ни о чём ему не говорило.
В руке в перчатке жрец
