Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут
Не дожидаясь ее ответа, я вытащил флакон из плаща, вручил его ей и ушел, оставив ее одну в коридоре. В груди пылал стыд, но я не мог смотреть ей в глаза — не после всего, что я натворил.
Глава 10. Альва
Отголоски неодобрения Санты витали в воздухе, словно леденящий ветер, даже спустя долгое время после того, как мы покинули главный зал. Холодность Ника ранила, но я могла понять его отстраненность. То, что действительно дало трещину в моем фундаменте, было жгучее жало слов Санты. Они ранили глубже, чем я могла себе представить. Должность главного эльфа была моей мечтой, гордостью моей семьи. Услышать, как сам Санта-Клаус ставит под сомнение мою компетентность, — казалось, будто весь мой мир рушится у меня под ногами.
И видеть лицо Ника, когда его отец разносил его в пух и прах… это разбило мое сердце надвое. Его обычное обаяние и уверенность были сметены, оставив после себя мужчину, который чувствовал, что никогда не будет соответствовать ожиданиям. При всех своих недостатках, Ник не был тем беззаботным повесой, каким его считали все, включая меня. Он пытался — пытался взять на себя ответственность, защитить свои владения — и его отец даже не признал этого.
Я сочувствовала ему так, как не ожидала от себя. Наблюдать, как он противостоит отцу, пробудило во мне что-то. Что-то, к чему я не была готова. Но я не могла позволить себе предаваться этим мыслям, особенно когда дел было невпроворот.
То, что обычно приносило мне радость и чувство выполненного долга, нависало надо мной, как готовая обрушиться гора. Сегодня вечером мне нужно было убедиться, что Комета и Молния получили зелье, и что за их восстановлением ведется наблюдение, а также проверить других оленей на признаки болезни. Завтра утром мне нужно будет контролировать квоты на производство игрушек для отправки, проверить калибровку саней и графики летных симуляторов, утвердить детали ужина в Сочельник и Праздничного банкета в Рождество, и, наконец, согласовать расписание свиданий Ника в рамках ухаживания.
Мое сердце сжалось, будто в тисках. Ухаживание. Одна мысль о нем заставляла желудок сводить судорогой. Мало того, что мне предстояло быть свидетельницей того, как принц флиртует с другими, — я еще должна была планировать каждую деталь его свиданий. И хуже всего было то, что я сама не вхожу в число невест. Этот факт, больше всего остального, напоминал мне о пропасти между нами.
Что, черт возьми, тундры, со мной не так? Я покачала головой, пытаясь снова сосредоточиться. Мне нужно было выкинуть Ника из головы. Но, что важнее, выкинуть его из сердца.
Долг прежде всего. Всегда.
Эльфы из конюшни уже подготовили место для больных оленей, и я поспешила туда, где Комет и Молния лежали на толстой подстилке. Их глаза были тусклыми, дыхание — тяжелым. От этого зрелища у меня навернулись слезы.
— Мисс Брайтвинтер, — сказал один из эльфов конюшни, его лицо было изборождено морщинами беспокойства. — Мы сделали все возможное, чтобы им было комфортно.
— Вы хорошо справились, — заверила я его, вытаскивая из кармана флакон мерцающего зелья. — Будем надеяться, это сработает.
Осторожно я отмерила порцию зелья и дала его каждому оленю. Их реакция была мгновенной — крошечные искорки энергии вспыхнули в их глазах, а дыхание выровнялось. Меня накрыла волна облегчения.
— Наблюдайте за ними, — проинструктировала я эльфов. — Если будут какие-либо изменения, немедленно пошлите за мной.
Убедившись, что с оленями все в порядке, я направилась в конюшни для лошадей. Это был предлог, на самом деле. Я не была готова идти домой, сталкиваться с вопросами семьи и притворяться, что все в порядке. Они бы сразу меня раскусили. Бремя секретности обрушилось на меня, словно лавина из валунов, мешая дышать. Не было никакой возможности скрыть от всего королевства то, что происходит. Рано или поздно слухи все равно просочатся. Я велела эльфам конюшни сохранять все в тайне, но все же. Что, если заболеют другие животные? Или если нас накроет очередная буря?
Я прислонилась к деревянному столбу, позволяя звукам тихого ржания лошадей заполнить тишину. Мои мысли снова вернулись к Нику, к тому, как его голос дрожал от стыда, когда он передавал мне зелье. Несмотря ни на что, он старался. Теперь я это понимала. И видеть его таким раненным… заставляло что-то внутри меня ныть.
— Альва, — произнес знакомый голос, заставив меня вздрогнуть.
Я обернулась и увидела Ника, стоящего в дверях, с выражением вины и сожаления на лице. Его волосы были растрепаны, золотисто-карие глаза изучали мои.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала.
— Я пошел проверить Комету и Молнию, и эльфы упомянули, что ты здесь. Так что я пришел извиниться, — сказал он, делая шаг ближе. — Мне не следовало вот так срываться и уходить.
— Тебе не нужно извиняться…
— Нет, нужно. — Его кадык сдвинулся, и я поняла, что даже произнести эти слова было для него трудно, но он, казалось, полон решимости выложить то, что лежало на душе. — Я могу вынести разочарование отца. Я привык к нему. Но твое… я не смог вынести. Поэтому я ушел.
Искренность в его словах застала меня врасплох, и на мгновение я не знала, что сказать.
— Ник, я не разочарована в тебе.
Он усмехнулся.
— А должна бы. Я все время все порчу. Ты была права насчет меня — я не готов к этому.
Его слова резанули, и я возненавидела себя за то, что когда-то сказала ему это.
— Нет, Ник. Я ошибалась насчет тебя. Ты не тот безрассудный принц, каким тебя все считают. Ты на самом деле не такой безразличный, как показываешь, и ты сильнее, чем думаешь.
Он провел ладонью по лицу, с шумом выпуская струю воздуха от разочарования.
— Комета и Молния уже чувствуют себя превосходно, — сказал он, меняя тему. — Если бы не ты… Ты и правда сердце всей этой операции, знаешь? Я должен был быть там с тобой, но вместо этого я ушел, как капризный ребенок.
— Чем больше ты будешь говорить мне, какой ты ужасный, тем больше я буду напоминать тебе, что это не так.
Его взгляд смягчился, напряжение между нами сместилось, и почти игривая усмешка мелькнула на его губах. Возможно, его склонность к ветрености никогда не сможет быть из него полностью истреблена.
— Может, мне просто нравится не слышать, как ты говоришь, что
