Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут
— У меня нет всех ответов, Мой Принц. Но я верю, что единственный способ остановить ее — это Сердце Йоля.
— Древняя реликвия, дарованная нам самим Одином? Она была утеряна давным-давно, — сказала я.
— Верно, дитя. Но лишь ее магия достаточно могущественна, чтобы остановить Королеву и восстановить баланс.
— Хорошо, допустим. Но если она утеряна, как нам ее найти? С чего вообще начинать поиски? — спросил Ник.
Хелька подошла к столу, заваленному книгами и стопками бумаг.
— Оно появляется только тем, кто готов принести величайшую жертву. Однако Сердце спит и может быть пробуждено только в Зимнее Солнцестояние, день, когда свет начинает возвращаться в мир. — Она достала карту и протянула ее Нику. — Легенда гласит, что Сердце похоронено где-то на вершине Исфьялла.
Мое сердце упало.
— Ледяная Гора? Местность гибельная.
— Если его можно пробудить только в Зимнее Солнцестояние, что нам делать до тех пор? — спросил Ник.
Ведьма глубоко сглотнула, ее лицо стало мрачным.
— Вы должны защищать свое королевство любой ценой.
Я положила руку на руку Ника, привлекая его внимание.
— До Рождества две недели, — сказала я. — Все поглощены финальными приготовлениями, включая ухаживание. Эта новость может все разрушить. Даже если мы вылечим оленей и сани взлетят, праздничное настроение будет омрачено этой угрозой. Это подорвет боевой дух эльфов и скажется на вылете в Сочельник.
Мышца на челюсти Ника дернулась, пока он обдумывал наши варианты.
— Последнее, о чем я беспокоюсь, — это ухаживание. Мне нужно поговорить с отцом. Он должен все понять. Мы отложим эту брачную чепуху. Я соберу поисковый отряд для Сердца и помогу отцу вести Багровую Стражу к границам, чтобы укрепить щиты. Ты займись эльфами, загрузи их работой. Рождество должно состояться, Альва. От этого зависит судьба нашего королевства.
Глава 9. Ник
Зная, что Ледяная Королева, вероятно, все еще охотится за нами со своими барсами, Хелька отправила нас домой через тайный путь, защищенный Ледяными Феями. Она вручила мне старинную на вид золотую монету, которую я должен был положить на определенный камень у входа на тропу, что дало бы нам безопасный проход через Винтерский7 Лес. Маршрут был непохож на все, что я когда-либо видел. Извилистые тропы, обсаженные светящимися феерическими огнями и узловатыми деревьями, заставляли темный лес казаться живым. Феи наблюдали за нами, и, хотя они оставались скрытыми, я чувствовал их присутствие в гуле воздуха, в проблесках света, мелькавших за пределами видимости.
Хотя обратная дорога домой была короче благодаря короткому пути через Винтерсакий Лес, напряжение между Альвой и мной делало поездку мучительно долгой. Неловкость, оставшаяся после нашего интимного момента, осела на нас, как одеяло из свинца. Я хотел забрать все ее заботы, облегчить часть того напряжения, которое, как сжимающаяся змея, постоянно обвивало ее. Она несла слишком много ответственности на своих плечах, и я не мог отделаться от чувства, что добавил к этой ноше.
И лишь на несколько мгновений безмятежного забвения она смогла обрести покой. Видеть, как она отдается под моим прикосновением, было прекраснейшим зрелищем в моей жизни — она была прекраснейшим творением, что я когда-либо видел. И все же, сколь бы сильно меня ни возбуждала ее обнаженная тело, отданное в мою власть, я сумел удержаться от того, что умел делать лучше всего — взять свое и уйти.
Я просто не был способен сделать это с ней. Она не заслуживала этого. Альва заслуживала лучшего, но, по-видимому, это был не я. Она совершенно ясно дала это понять, когда я попытался сказать ей, что не интересуюсь ни одной из претенденток, потому что интересуюсь ею. Она отказала мне, прежде чем у меня даже был шанс доказать себя ей.
Она не проронила ни слова с тех пор, как мы ушли, и часть меня страшилась причины. Альва ушла в себя, вероятно, в тихой панике перебирая все, что могло пойти не так, думая о том, что если Рождество провалится, то это случится при ней, и это запятнает не только ее и ее репутацию, но и всю ее семью. Ее сочтут позором.
Облегчение успокоило мои кости, когда показались возвышающиеся башни замка Нилфхолл. Чем скорее я расскажу отцу все, тем быстрее мы сможем заняться укреплением границ. У ворот патрулировали Багровые Гвардейцы, их силуэты едва различимы в холодной дымке. Буря утихла, но та разумная враждебность все еще витала в воздухе, напоминая о растущей угрозе со стороны Ледяной Королевы.
Мы ворвались в замок, стряхнув снег, и направились прямо в большой зал, где только что закончился ужин. Мой отец сидел у пылающего камина, наслаждаясь напитком после ужина, его красные одеяния были яркими. Моя мать, безмятежная, как всегда, сидела рядом с ним, ее острый взгляд оценил нас в тот момент, когда мы вошли.
— Ник, — сказала моя мать, глядя на то, как я держу руку Альвы, пока мы приближались к камину. — Мы скучали по тебе за ужином. — Я не осознавал, что схватил руку Альвы, пока взгляд моей матери не расширился от этого жеста. Альва немедленно высвободила свои пальцы из моих, затем сложила руки за спиной, выпрямила спину, расправила плечи.
Она снова стала главным эльфом.
— Что-то случилось? — спросил мой отец.
Я смахнул прядь волос, мокрую от снега.
— Тебе нужно кое-что знать.
Брови моего отца нахмурились, бушующий огонь делал его щеки более румяными, чем обычно, а его белая борода светилась.
— Продолжай… — сказал он осторожно, как будто уже ожидая, что единственное, что я могу сообщить, — это плохие новости.
Я сделал глубокий вдох и пересказал все: больных оленей, нападение Ледяной Королевы, предупреждение Хельки об отравленном лесе, конечный план королевы свергнуть Северный Полюс и необходимость найти Сердце Йоля. Альва стояла рядом со мной, молча, хотя я почти чувствовал напряжение, обвившееся вокруг нее, исходящее вибрациями энергии от ее тела.
К тому времени, как я закончил, лицо моего отца было полотном бушующей бури. Исчез добрый старый Святой Ник, которого все знали и любили, его заменило лицо короля, чье королевство только что подверглось угрозе. Эта его версия заставила бы даже самых могущественных мужчин трепетать перед ним.
— Ты знал об оленях и не сказал мне?
— Я думал, мы сможем справиться с этим, — признался я. — Я не хотел вызывать панику…
— Ты не должен был принимать единолично решение! — заревел он, ударив рукой по подлокотнику кресла. — Это куда важнее, чем ты можешь представить, Николас. Дело
