Королевство когтей - Деми Винтерс
Джонас вздохнул и сделал большой глоток эля из рога. Он пришел сюда забыться, но, похоже, не существовало такого количества эля, которое стерло бы Илиаса из его мыслей. Куда бы он ни взглянул, всюду возникали воспоминания о брате — вспышка золотых волос, грохот падающих костей для игры, определенная тональность смеха. Словно стоило обернуться, и он почти готов был поверить, что брат окажется там.
«Попался», — сказал бы Илиас смеясь. — «Моя самая изощренная шутка, на сегодняшний день!»
Тогда Джонас поймал бы его в захват и проучил, как может только старший брат. А потом они сели бы за стол, пили и болтали о ферме, пока их не накрыло бы спокойной, мягкой волной удовольствия.
Ложь. Джонас нащупал талисман, висевший на шее, и погладил пальцами переплетенные треугольники. Брата больше не было; чем скорее Джонас это примет, тем лучше для него. Но он не хотел мириться с тем, что свет его младшего брата угас в этом мире.
В какой-то момент он думал, что сможет пережить эту трагедию. Что если смерть Илиаса будет иметь смысл, он сумеет жить дальше. И когда раскрылась личность Силлы, ему показалось, что он наконец отчетливо видит нити своей судьбы. Ему нужно было лишь передать Эйсу Клитенарам, забрать награду и вернуть то, что было отнято у них много лет назад. Он сможет вернуть земли своей семьи.
Смерть Илиаса наконец обрела бы смысл, и с этим пришло бы хоть какое-то спокойствие.
Но вот он сидел здесь, с разрушенными планами, и чувствовал себя еще более опустошенным, чем в первые дни после смерти Илиаса.
Джонас потерял брата — свою тень, свою лучшую половину. Потерял «Кровавую Секиру» — людей, что были ему роднее всей настоящей родни. И потерял ее — ту, которую считал способной изменить его. Сделать из него хорошего человека.
И ради чего? Эйса сбежала, и теперь Клитенары отказались выплатить награду. Джонас не понимал, с чего бы это была его вина, он привел ее прямо к ним. Это они дураки, что позволили ей сбежать. До него дошли слухи, что она убила их проклятого командора. Маленький уголок сердца Джонаса при этом даже потеплел, но он быстро затоптал это чувство.
Она заслуживала то, что было в камере. Заслуживала любую жестокость, что придумают Клитенары. Но, как истинная змея, сумела ускользнуть на свободу.
А Джонас остался ни с чем. Совершенно… ни с чем.
Он должен был чувствовать хоть что-то. Грусть, злость или… что угодно. Вместо этого, в нем была лишь проклятая пустота, будто он застрял между жизнью и смертью. Осушив рог, он со стуком поставил его на стол и махнул разносчице. Та грациозно подошла, и он заметил в ее взгляде проблеск надежды.
— Привет, Джонас, — пропела она, заменяя пустой рог полным. — Жажда сегодня сильная, да? — Ее пальцы скользнули по его плечу. — Или может… голод?
Он вздохнул. В минуту слабости… отчаянно желая хоть что-то почувствовать… он отвел разносчицу в постель. Женщина старалась ему угодить, но этого оказалось мало. Она стонала, как кошка в течке, и каждое ее движение было таким… неправильным. Джонасу пришлось перевернуть ее на живот, чтобы можно было представить, что он трахает ту самую.
И даже тогда не было никакого удовольствия. Это было пусто. Безрадостно. Он испытал облегчение лишь выпроводив ее.
Еще одна вещь, которую она ему испортила.
— Только эль, — проворчал он, стряхивая ее руку. Разносчица нахмурилась и отошла.
Джонас сделал большой глоток, оглядывая зал в поисках достойного противника. Кто смог бы разжечь его боевую ярость? Кто вернул бы ему ощущение жизни?
Взрыв смеха за длинным столом неподалеку привлек его внимание. Группа из четырех воинов, склонив головы, вели не слишком тихий разговор. Очевидно, что они были пьяны, но выглядели закаленными в бою.
— Слышал это был драугар, восставший из мертвых.
— Драугары не жарят людей, как весенних кроликов, — хмыкнул второй, с грохотом поставив чашу на стол. — Это был гальдра, один из Пепельных. Спалил больше двадцати Клитенаров, даже не вспотев. Глянь, вот тут рисунок. — Мужчина порылся в мешке, вытащил какой-то предмет и развернул его на столе. — Вот написано: «Награда: Слоутрари — десять тысяч соласов. Спутница — двадцать тысяч соласов. Доставить живыми». Хорошенькая, правда?
— Она из них! — влез третий. — Из этих гальдра. Слыхал, он вытащил ее из заставы Клитенаров. Помог сбежать из города.
Джонас мгновенно понял, о ком идет речь. Гнев вспыхнул в груди. Значит, у нее был помощник, чтобы уйти от Клитенаров? Его пронзило любопытство, и он почувствовал как встал. Ноги сами понесли его к воинам.
Те нахмурились, когда он подошел, отодвинув бересту от его взгляда.
— Чего тебе, воин? — спросил лысый со шрамом от лба до подбородка.
— Можно взглянуть? — кивнул Джонас на рисунок.
— Сам хочешь эти соласы, а? — подал голос его спутник, рыжебородый с крепкими бицепсами. — А если мы не хотим делиться?
Джонас сунул руку в карман и бросил на стол горсть соласов.
— На следующую порцию.
Лысый помедлил, потом коротко кивнул товарищу. Воин нехотя протянул Джонасу бересту.
Он уставился на нее. Моргнул, чтобы прояснить зрение. Но ошибиться было невозможно.
На него смотрели глаза Рейнира Бьярга.
Ниже прозвище — Слоутрари.
Сначала пришло отрицание. Это невозможно. Только не его хороший, честный командир. Рей, который всегда требовал честности от своего отряда. Джонас знал этого человека пять лет. Не может быть, чтобы его брат по «Кровавой Секире» быть гальдра, тем более проклятым Слоутрари.
Но под портретом Рея было ее лицо. Кудрявые волосы. Большие темные глаза. Маленький шрам на щеке. Отродье Миркура, жующее людей и ковырявшееся в зубах их костями.
Закралось сомнение. Джонас позволил себе рассмотреть эту возможность. Позволил себе вспомнить рассказы о Слоутрари, преследующем их на севере. Все эти вечерние прогулки Рея. И то утро, когда «Кровавая Секира» решила сражаться за Силлу на Дороге Костей. Когда ложь Силлы вскрылась, и Рей, для которого честность всегда была превыше всего, ушел от ответов. Защитил ее.
Разве не объясняло его странное поведение, то, что Рей тоже был гальдра?
Джонас сжал бересту, голоса в медовом зале стали глуше. Снова тайны, снова ложь. Неужели в этом королевстве никто не ценит честность?
Я лгала ради собственной безопасности, говорила Силла. А как же безопасность Илиаса? Кому до нее было дело? Не Силле, когда она умолчала, кто ее преследует. Не Рею, когда он повел их в бой без подготовки.
