Путь к дракону - Маргарита Ардо
А мама не была сумасшедшей, просто с ней нельзя было так, по-свински. К счастью, позже она пришла в себя, только здоровье её стало ещё хуже.
Папа не подал заявление на меня в полицию, но окончательно перестал со мной разговаривать и увёз свою мадам в другой город. А потом я узнала, что он вступил в Сопротивление против аландарцев и погиб.
И у меня не осталось никакой возможности хоть когда-то наладить с ним отношения. А я надеялась. Глупо, конечно, но ведь я так его любила! Несмотря на обиду, мечтала, что однажды он осознает всю боль, что причинил, и придёт к нам, или хотя бы письмо напишет… Увы, этого не случится никогда.
В тот день рубиновый кокон во мне вспыхнул по-настоящему. Боясь навредить соседям или маме, я ринулась к морю, за город. Я думала, что взорвусь, как бомба. Море било в меня прибоем. Я била энергией в него в ответ. И сила только росла.
Волны стали огромными, квадратными, словно море превратилось в гигантскую шахматную доску. Говорят, рыбаки разбежались в ужасе, но я их не видела. Наутро меня кто-то нашёл на берегу, мокрую, без чувств. А вокруг — щепки от лодок, горы моллюсков, рыбы и здоровенных морских гадов.
С тех пор жители Видэка знали, что лучше меня не злить, некоторые зауважали, но большинство стало обходить стороной. Даже Ник Хойт, парень из параллельного класса, с которым мы встречались. Тоже предателем оказался, как папа. Что вообще ожидать от мужчин?..
Разумеется, мне пришлось учиться держать себя в руках. Вот только внутри ещё кипело так много злости: на папу, на войну, на нищету, на аландарцев, на несправедливость жизни! Но больше всего я злилась на себя: на то, что не умею собой владеть, и на то, что такая большая сила во мне была совершенно без толку.
И вот Линден тоже погиб… Теперь и злиться на него не получится. Проклятый аландарец!
Слёзы всё же брызнули из моих глаз, и всхлип был чересчур громким. Я подскочила с кровати. Испуганно глянула на Дари. Та спала безмятежно, разметав белые руки и косы поверх одеяла. Я бросилась к умывальнику, чтобы умыться и стереть слёзы, как следы преступления. Но вздрогнула: в раковине обосновался аммонит — отмокал от грязи, отменно воняя.
«К чёрту! К морю пойду!» — решила я поморщившись.
Оно тоже солёное, мокрое, с ним можно не скрываться и ничего не объяснять. Я накинула на плечи шаль. Вышла из комнаты. И наткнулась на орфа.
Тот стоял посреди едва освещённого коридора, сейчас ничуть не похожий на пса, разве что подобием четырёх лап и намёком на торчащие сверху уши. Плазменное существо на моих глазах меняло форму, растекаясь в пространстве, как клякса. Казалось, изнутри него что-то пыталось изменить контуры, рвалось наружу. Выглядело это жутко.
Я замерла. Дверь захлопнулась за спиной, подтолкнув в поясницу ручкой. То, что было орфом, обратило на меня внимание. Переливающаяся синим и красным масса двинула ко мне. Она стала значительно больше орфа, обойти её бы не вышло. Одной рукой я попыталась толкнуть дверь, чтобы спастись в комнате. Другую выставила, готовая защищаться. Но внутри застыл страх, а не кокон силы. В страхе я пуста.
Плазменное пятно не добралось до меня. Дёрнулось, забилось в агонии… И разлилось, бесформенное, по полу со взрывом искр. Холодные, колкие, словно ледяной огонь, они ударили меня по ногам и отпрянули обратно к массе, из которой возникли. Весь пол вокруг меня превратился в бушующее море плазмы.
Я сглотнула и забила кулаком в дверь спальни.
Плазма попыталась собраться обратно. Мерцающий, с пробегающими синими и красными прожилками энергии ком увеличивался.
«Надо бежать! Спасаться! Куда?!» — с липким потом по спине думала я, понимая, что эту живую лаву мне не перепрыгнуть. Сердце моё выскакивало из горла, колотилось о рёбра.
Что-то похожее на руку, вполне человеческую по форме, но сотканную из плазмы, выпросталось из мерцающего кома. Рука потянулась ко мне. Я перестала стучать и дышать.
«Тара!» — пронеслось в голове не мои внутренним голосом, а чужим, мужским, сухим и жарким, как солнечный ветер.
Я облизнула пересохшие губы, влипла спиной в дверь, наблюдая, как плазма постепенно превращается в согнутого в три погибели человека — точнее, его контур, залитый мерцанием синих и красных разрядов. Мучительно, с борьбой внутри, со вспыхивающими протуберанцами тут и там, он всё-таки распрямился. Высокая мужская фигура без намёка на одежду, внутри контуров словно залитая космосом, встала передо мной. Широкие плечи, тонкая талия, абрис сильной шеи, рельефных рук… Он поднял голову, отбрасывая с лица плазменные волосы назад. В меня вперились чёрные, живые, как раскалённая на солнце нефть, глаза. Аландарец? Линден?
Я всё-таки вскрикнула.
Где-то вдалеке пробили часы. Фигура мужчины рассыпалась в жидкую плазменную лаву обратно на пол. За спиной распахнулась дверь, я упала на высунувшуюся в проём Дари. Растрёпанная, в одной майке, та подхватила меня и помогла вернуться в вертикальное положение.
— Что ты тут? — недовольно буркнула она.
— Там Он! — выкрикнула я, ткнув дрожащим пальцем туда, где только что трансформировалось плазменное существо.
Обернулась с заходящимся от волнения сердцем. В коридоре напротив нас сидел орф, мерцающий фиолетовым, с подрагивающим рябью контуром — доберман, ничего больше.
— Оп-оп, шлёп-гроб, чего ты? — похлопала меня по плечу Дари. — Орф там! Просто орф, к тебе приставленный. Забыла спросонья?
— Но он не…
Из других дверей на этаже высыпали в коридор заспанные студентки.
— Что за крик? Кого убили?
— Всё нормально, Тара орфа испугалась, — проворчала нехотя Дари.
— Двоятся орфы ночью, не бойся, — зевая сказала светловолосая худышка — та самая, которую я видела в буфете, руки-ноги как спички торчали из смешной пижамы.
— Ночью они нестабильны, — подтвердила рядом с ней вышедшая из комнаты толстушка с косынкой на кудрявых волосах.
— Эй, новенькая, и ты, гробовщица, если вы нам ночью не будете давать спать, мы жалобу напишем, коллективную, пусть отселяют! Мало нам было колюще-режущих мотыльков! — заявила с надутыми губками блондинка среднего роста, сквозь кружевную ночную рубашку которой проглядывала идеальная фигура.
— Напишем. Или воспитаем, — кивнула красивая рыжая девушка весьма хищного вида.
— Извините… — пробормотала я растерявшись.
— Сами от орфов в первый день не визжали? — рыкнула на всех Дари. — А тебя, вошь белая, за гробовщицу проучу. В последний раз предупреждаю!
— Испугала! — фыркнула блондинка и захлопнула за собой дверь.
Дари втянула меня обратно в комнату. Заперла замок и покачала головой.
— Ой, Тара, куда понесло-то? Видон — мертвяки обзавидуются! Эдак я тебя оживлять начну
