Злая королева причиняет добро - Диана Дурман
Зачем бывшей правительнице Итэлла настолько рисковать своей душой? Может, это ошибка в ритуале? Или козни врагов-магов? А может… всё же часть нового коварного плана Злой Королевы? То, что Анни очнулась именно в тот момент, когда душа ведьмы покинула тело, уже не вызывало у Элиаса сомнений. И тогда у него возникал новый вопрос. Какую роль здесь исполняла третья душа?
Единственное, что казалось Элиасу правдоподобным – ведьма что-то наобещала наивной девушке. Если допустить, что магия переноса душ стала доступна Хильде, то ничто не мешает ей найти способ захватить чужое тело навсегда. Но и оставлять пока своё тело без главной движимой силы ведьма не могла. Тут-то ей и нужна была другая душа, которая будет поддерживать жизнь – всем известно, что без души тело медленно умирало. Настоящей Хильде могло понадобиться больше времени, для захвата желанного сосуда, чем было в запасе у её изначального тела.
И вот, чем больше Элиас над этим размышлял, тем более страшные предположения зрели в его голове. Ведь будь всё так, то Хильда получила возможность стереть своё единственное несовершенство. Недостойное, по её мнению, происхождение. В таком случае девушка, что сейчас пляшет под её дудку, превратится в жертвенного козлёнка. Элиас прекрасно помнил, что казнь Злой королевы – вопрос времени. Возможно, Хильда тоже смогла сохранить свои воспоминания, потому всё идёт не так, как раньше.
Самый грязный трюк, что пришёл на ум Элиасу, это найти душу, чтобы та заняла место истинной Хильды во время казни. Зачем ведьме тело, которое надо постоянно поддерживать магией? С новым заклинанием можно просто занять более молодое. И, к примеру…. стать ненавистной падчерицей и прожить её жизнь.
– Готово! – Довольный голос Хелены вырвал Элиаса из тяжелых раздумий. В этот же миг девушка толкнула дощечку в печь. Воздух вздрогнул – рядом с веточками розмарина вспыхнул лиловый отсвет.
Элиас моргнул. "Магия?... Неужто всё же решила отравить?"
Однако вместо того, чтобы обличить Хелену, Элиас с искренним удивлением заметил:
– Как ловко ты справилась. Думал, попросишь помочь с разделкой рыбы.
После этих слов Хелена на миг застыла, её необычные глаза обеспокоенно вспыхнули, но она быстро взяла себя в руки. Пожав обнаженными плечами (только сейчас Элиас понял, что вырез её черного платья больше подошел бы званому вечеру во дворце, нежели прогулкам по Мрачной Чаще) девушка вдруг призналась:
– Моя тётя очень любила рыбу, а вот возиться с ней – нет. Так что она благополучно спихнула нелюбимое дело на меня.
– Это она научила тебя готовить? – спросил Элиас, наблюдая, как медленно меняется выражение такого ненавистного лица. Или скорее уже не совсем ненавистного.
Всё же сделанные выводы сыграли свою роль, и теперь Элиас не мог относиться к ведьме перед ним по-прежнему. На самом деле он пока сам не понимал, что должен испытывать к Хелене. Жалость, что эта наивная глупышка поддалась уговорам настоящей Хильды. Или злость на то, что она посмела встать на сторону Злой Королевы.
– Ага. Тётушка говорила, что розмарин в еде – для аромата, но если поджечь его правильно, он… – тут Хелена замолчала, заметив слишком пристальный взгляд Элиаса. После чего уже не так уверенно продолжила: – Что? Вы разве не так делаете?
"Нет. Так делают только ведьмы" – ответил одним взглядом охотник, пока из темноты как камни в пруд падали тихие, жуткие смешки.
Хелена обернулась, при этом скорее сделав вид, что испугалась. Элиас, уже достаточно долго наблюдавший за ней, смог уловить едва заметную фальш в её движениях.
– Ты слышал? – спросила Хелена, не оборачиваясь, тем самым проверяя, смог ли охотник заметить слуг ведьмы, что до этого тихо отсиживались в тенях. Оттуда они наблюдали, охраняя госпожу от странного гостя. А заодно… ждали приглашение к пиру.
– Ветер, – спокойно сказал Элиас, вставая с поваленного дерева, чтобы ненавязчиво заслонить Хелену от леса. "Пусть думает, что он ничего не заметил".
С заметной радостью кивнув, девушка неосознанно потянулась к своему платью и… вытерла руки о подол – баснословно дорогой ночной шелк промок, будто это был кухонный фартук.
Элиас едва не схватил её за запястье. "Мастер, умерший за секрет этой ткани, перевернулся бы в гробу" – с ужасом подумал он и вдруг понял все претензии его сестры, когда он с таким же пренебрежением относился к официальному костюму. Руки об него, конечно, не вытирал, но вот на тренировке в выходном комплекте оказывался. Брюки из мягкой, дорогой кожи и невесомая нижняя рубашка для этого подходили лучше стандартной формы.
– Ты всегда так обращаешься с одеждой? – спросил он с досадой. Этой странной девушке удалось всего за миг донести весь смысл выговоров от сестры.
Ответив ему удивленным взглядом, Хелена с заминкой произнесла:
– Ну… да? Разве вещи созданы не для того, чтобы ими пользоваться? – Тут девушка, наконец, спохватилась, как будто вспомнив, что на ней нет передника и, с сожалением посмотрела на влажное пятно. После чего сконфужено, совсем не по-королевски пробормотала: – Ой, кажется, испачкалась…
Где-то в чаще раздался приглушенный вой. То ли от возмущения, то ли от смеха.
Вдруг Элиас понял, что, несмотря на ситуацию, нервное напряжение в нём начало спадать. Всё это время он ждал подвоха, нападения или прихода настоящей Хильды в каком-то другом теле, но ничего не происходило.
Хелена вела себя слишком по-человечески, а твари, что слушались только свою кровожадную госпожу, словно перенимали от неё эти качества. Даже воздух здесь у наспех сложенной печи уже не душил своей тяжестью. Никаких тошнотворно сладковатых ноток разложения, никакого флера гнили. Только аромат костра и почти готовой рыбы. Будто рядом с Элиасом находилась не ведьма, а… лесная тёмная фея.
Глава 10. Между призрачным молотом и злобной наковальней
***
– Трусиха, – припечатал призрак, наблюдая за тем, как я забираю одеяло с устеленного шелком ложа.
Он медленно кружил в воздухе, как дым от потухшего костра, и в его алых глазах светилось самодовольство существа, уверенного в своей безнаказанности. Если бы я не знала, что вольные дни этого интригана сочтены, то, наверное, испугалась бы этого вечного, холодного взгляда.
– Терпеть не могу гусениц, – бросила в ответ, не отступая от своего плана.
Мой страх перед мерзкими созданиями оказался
