Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

И прямо перед тем, как боль окончательно накрывает меня. Перед тем, как темнота втягивает вниз, поднимается острое, душное сожаление:

— Надо было добить их… надо было остаться…

ТЭЙН

Звон клинков гулко отдаётся по тренировочному двору, когда меч Риана со всей силой врезается в мой, и вибрация уходит в предплечья. Я ловко парирую удар, перехожу в наступление и вынуждаю его отступить. Яррик атакует сбоку. Я разворачиваюсь, уклоняюсь буквально на волосок, потом врезаюсь ему предплечьем в рёбра, сбивая с позиции.

— Ты бьёшь, как грёбаный боевой молот, Каэлум, — рычит Яррик.

— Значит, держи блок выше, — бросаю я, сильнее сжимая рукоять меча, пока Риан вновь меня обходит.

Тренировка сегодня не знает пощады — не потому, что она мне нужна, а потому что мне нужно отвлечься. Не останавливаться. Потому что стоит мне замедлиться — и мысли снова уходят туда, куда не должны.

К ней.

К тому, как она выгибалась подо мной, какие звуки срывались с её губ, когда она растворялась у меня в руках. К тому, как её магия вспыхивала, когда она достигала вершины.

Грубая. Искрящаяся. Окутывающая нас двоих, будто была живой.

Мне следовало бы думать о набеге в землях лорда Торена Хейла или о свежей информации, которую разведчица принесла Ровене.

А я думаю о том, как она задыхалась, когда я двигался в ней. Как прижимала свой лоб к моему, когда чувства брали верх. Как она ощущалась — мягкая, сильная, огненная.

Когда я пришёл на спарринг к своим братьям, они сразу всё поняли. Яррик заорал так, словно ждал этого десять лет, хлопнул меня по спине и заявил, что давно пора. Риан просто положил ладонь мне на шею, приблизил и на мгновение коснулся лбом — так люди Клана Воды признают, что судьба улыбнулась тебе. А когда он отступил, а рядом до сих пор маячил ухмыляющийся Яррик, я ничего не мог поделать с тем, как широко расползалась улыбка по моему лицу.

Она моя. И я её.

Я сжимаю зубы, отбрасываю посторонние мысли и вновь сосредотачиваюсь на Риане, когда он идёт в атаку.

Удар. Парирование. Контратака. Движение.

— Ну что, — ворчит Риан, размяв плечи и скользнув по мне ленивой ухмылкой, — посмотрим, надолго ли хватит твоей самоуверенности, когда ты действительно останешься в меньшинстве.

— Только попробуй, — отвечаю я тем же взглядом.

Риан бросается первым, его клинок вспыхивает движением, но я уже реагирую.

Парирую. Срываю траекторию. Наношу ответный удар.

Яррик снова пытается прорваться сбоку, надеясь пробить мою защиту. Я вовремя разворачиваюсь, поднимаю меч и отбиваю удар коротким, точным движением.

— Мы вообще пытаемся тебя одолеть — ворчит Яррик, едва уходя от моей контратаки.

— Ты пытаешь. Просто безуспешно.

— Однажды кто-нибудь всё же уложит тебя на землю, — фыркает Риан, обходя меня по кругу.

— Думаешь, это будешь ты?

— Боги, какой же ты самоуверенный ублюдок, — хохочет Яррик.

— И всё равно вас это забавляет, — ухмыляюсь я.

Они обмениваются взглядами и нападают вдвоём.

Тело действует само.

Риан взмывает с верхнего удара, а я ныряю под его клинок, перенаправляя движение так, что он уходит в сторону.

Яррик тут же влетает, целясь мне в рёбра. Я ловлю удар в последний миг. Удерживаю. Давлю назад.

Клинки упёрлись друг в друга. Мышцы горят. Ни один не сдаётся.

— Это всё, на что ты сегодня способен? — роняю я сквозь зубы, толкая его ещё на шаг назад.

— Даже не близко, — рычит Яррик.

Он давит сильнее, и я на мгновение позволяю ему — ровно настолько, чтобы он поверил, что берёт верх, прежде чем резко смещаю вес и рушу его стойку.

Риан бросается сзади. Я низко пригибаюсь, в последнюю секунду уклоняясь от его удара, и подсекаю его ногой, выводя из равновесия.

— Сук… — начинает Яррик.

Риан глухо падает на землю.

— Что вы там говорили? — я выпрямляюсь, ухмыляясь, меч наготове.

— Если мне когда-нибудь выпадет шанс прописать тебе по морде, я им воспользуюсь, — стонет Риан, поднимаясь.

— Справедливо.

Завтра они попробуют снова. И послезавтра тоже.

— По-прежнему заносчивый придурок, — добавляет Яррик.

— Ещё раунд? — я лишь лениво пожимаю плечами, возвращаясь в стойку.

— Почему я вообще каждый раз соглашаюсь? — ворчит Яррик, поднимая меч.

— Потому что ты не можешь отказаться от вызова, — отвечаю я.

— Нет, потому что он самодовольная сволочь, и мы оба каждый раз думаем, что сумеем стереть эту ухмылку, — бормочет Риан, разминая плечи.

— Тогда снова, — бросает Яррик, кивая Риану. — И в этот раз попробуй не хлопнуться на жопу.

— Посмотрим, — отзываюсь я.

Они бросаются одновременно, и я встречаю их в лоб. Яррик идёт в выпад, а я перехватываю его клинок в середине движения, глушу силу удара собственным мечом.

И в тот миг меня пронзает.

Как будто пламя взрывается в моих венах, словно меня разрывает изнутри.

Боль. Жгучая. Глубокая.

Неправильная.

И всё это при том, что клинки Яррика и Риана меня даже не коснулись.

Зрение дрожит, мир перекручивается. Резкая, чужая, влажная боль прорезает бок — живая, пульсирующая.

Не моя.

Подожди…

Её.

Я различаю, как Риан зовёт меня, прежде чем ноги подкашиваются. Земля поднимается навстречу, мир вращается, и я падаю, пальцы теряют меч.

— ТЭЙН!

Кто-то хватается за мою руку, трясёт, но голос доносится издалека, приглушённый. Зрение расплывается, темнеет, а потом вспыхивает другой картиной: небо, полное теней, битва в воздухе. И кровь.

Её кровь. Её боль.

Амара.

Дыхание исчезает, грудь стягивает стальным обручем.

Я не просто вижу. Я чувствую.

Чувствую жар в её венах, боль, рвущую тело, острое, почти ломающее истощение. Чувствую, как она понимает: крови слишком много, сил мало, и всё равно внутри вспыхивает ярость — стойкая, упрямая, отказывающаяся упасть.

Это не видение. Это реальность.

Я ощущаю её.

— Нет… нет-нет…

В меня врезается дикий, первобытный страх. Я пытаюсь подняться, двинуться, бежать…

…не получается.

Яррик оказывается передо мной, хватает за плечи, встряхивает изо всех сил.

— Тэйн, что происходит?!

Я не могу говорить. Нет слов. Нет объяснений, почему боль Амары прожигает меня так, будто она моя. Этого не должно быть.

Но это есть.

И я не знаю как.

Яррик и Риан застыли, глядя на меня широко раскрытыми глазами, их мечи валяются в стороне. Я втягиваю воздух, пытаюсь сфокусироваться, прорваться сквозь внутренний огонь.

Я втягиваю дрожащий вдох, моргаю, прогоняя тьму из поля зрения. Ладони упираются в землю, сжимаются в кулаки — трясущиеся, злые,