Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина
— Многие могут не согласиться, но ведь только эмоции отделяют нас от… — я замолчала, пытаясь подобрать подходящее слово.
— От насекомых, — высунув язык, продолжила Люми.
Мы рассмеялись несмотря на не совсем верное определение. Но я была довольна тем, что Люми переключилась и смогла перестать грустить. Пусть не до конца, — в её взгляде засела грусть, но всё же ей стало легче.
— Давай возьмём на правило — говорить о своих чувствах? — предложила я, когда мы перестали смеяться. — Я не стану строго учить тебя, контролировать ежесекундно манеры и этикет, но ты, в свою очередь, перестанешь носиться как мальчишка. Идёт?
— Но ведь мальчики лучше… — неуверенно заикнулась Люми, неуверенно отстраняясь от меня.
— Девочки не хуже, — уверенно заявила я, вновь ободряюще улыбаясь.
— Ладно, — пробормотала малышка, а после спросила: — Ты точно не уйдёшь от меня?
В её голосе было столько надежды, что я не смогла ответить иначе:
— Не уйду, нам ведь нужно много выучить. Так что, вытираем слёзы и бегом переодеваться, чтобы приступить к занятиям.
— Да! — воскликнула Люми, вскакивая на ноги.
Глава 12
Глава 12
Проводив Люми в её комнату, я помогла девочке переодеться. В гардеробе малышки висели платья, но она упрямо взяла шорты и рубашку. Не слушая слабые возражения, подхватила в руки расчёску и заплела несколько косичек на светлой голове. Они аккуратно спускались до ушей, напоминая колосья пшеницы. Нежно погладив девочку по волосам, и хлопну в ладони и произнесла:
— А теперь пора в библиотеку!
Поместье оказалось целым лабиринтом коридоров, сводов и лестниц, которые имели привычку внезапно заканчиваться стеной. После десятого поворота я уже готова была оставить на полу хлебные крошки, чтобы найти обратный путь. Люми смеялась, повторяя, что мы с ней как две потерявшиеся мышки в сырном замке. Девочка с каждой минутой становилась всё веселее, словно забывая о недавней печали.
Когда мы, наконец, достигли массивных дубовых дверей, сердце у меня ёкнуло. Резьба на створках изображала переплетённые ветви деревьев, на которых вместо листьев сидели резные совы и львы.
Я осторожно толкнула створку — и за ней открылся целый мир.
Библиотека встретила нас запахом старой бумаги, полироли и чего-то терпко-медового, будто воздух сам пропитался временем. Высоченные стеллажи тянулись к потолку, где под куполом сияла стеклянная люстра, разбивая солнечный свет на россыпь блестящих точек. Лестницы на колёсиках стояли у каждого ряда книг, а вдоль стен струился мягкий полумрак.
— О-о-о, — только и смогла выдохнуть я.
Моё «о-о-о» явно произвело впечатление на Люми: девочка растерянно оглядывалась по сторонам, прижимая руки к груди. С интересом оглядываясь, сделала пару шагов внутрь храма знаний. Малышка следовала за мной, держась за мой локоть. В голову закралось подозрение, что это и для неё первое посещение библиотеки таких масштабов. Однако спрашивать я не рискнула, не стоит бередить израненную детскую душу.
— Сколько же здесь… всего!
— И это всё книги, — почтительно прошептала я, будто стояла в храме.
— А я думала, папа их просто коллекционирует, чтобы не скучать, — честно призналась малышка.
— Если он всё это прочитал, то у него мозг размером с этот зал, — буркнула я.
Мы прошли вдоль центрального прохода. Ковёр под ногами мягко пружинил, в углах стояли массивные глобусы с незнакомыми материками и бюсты бородатых мужей, которые глядели на нас с укором, будто мы пришли без разрешения. Я потянулась к ближайшему корешку и вытащила увесистый том.
— «Этикет для благородных леди» отлично, именно то, что нужно, — радостно сообщила я, аккуратно смахивая пыль. — Начнём с этого.
— Эти… кет? — переспросила Люми.
— Этикет. Это когда ведёшь себя культурно, даже если внутри хочешь швырнуть тарелкой, — объяснила я, ставя книгу на стол. — Полезное искусство, особенно в домах, где обитают надменные драконы.
Люми прыснула в кулачок.
— Ты сейчас про моего папу? — уточнила девочка, чуть улыбаясь.
— Ни в коем случае, — усмехнулась я. — Про любого гипотетического дракона с манией величия.
Мы устроились у широкого окна, за которым раскидывался сад. Солнечные блики играли на страницах, когда я раскрыла первый том. Бумага была плотной, шероховатой, со старинным шрифтом и гравюрами.
— Глава первая, — прочитала я. — «О должном поведении леди в обществе».
— Это скучно звучит, — прошептала малышка, сбавив свой энтузиазм.
— Скучно — понятие относительное, — мудро заметила я. — Вот когда я в университете сидела на лекции по налоговому праву — вот это была пытка.
Девочка с интересом наблюдала, как я провожу пальцем по строчкам.
— «Леди должна сидеть прямо, говорить тихо, не спорить и не выказывать резких эмоций…» — прочитала я вслух и фыркнула. — То есть фактически — не дышать без разрешения.
Рядом запыхтели, словно внезапно объявился ёжик. Чуть скосив взгляд на звук, увидела, что Люми надулась как шарик. Улыбнувшись, я повернулась к ней.
— Тебе тоже не нравится? — смущённо спросила малышка, сжимая кулачки на коленях.
— Мне нравится быть живой, — серьёзно ответила я. — А не фарфоровой вазой, которой любуются издали.
Мы обе рассмеялись. Смех мягко отразился под сводами, как будто даже стены давно скучали по такому звуку. Минут через двадцать мы обнаружили удобное кресло-качалку, куда Люми мгновенно забралась с ногами. Я уселась напротив, положив книгу на колени.
— Смотри, здесь даже картинки! — воскликнула девочка, тыкая пальцем в страницу. — Вот эта леди похожа на тётю Эллу, только наряд красивее.
— Видишь, как она держит веер? — указала я на небольшую деталь на иллюстрации.
— А зачем? — удивилась малышка.
— Чтобы обмахиваться, когда рядом слишком горячо, — усмехнулась я. — Или чтобы скрывать выражение лица, если кто-то говорит глупости.
— Тогда мне нужен такой веер, — решительно сказала Люми. — Очень-очень большой!
Мне не удалось сдержать добродушный смех, который рвался наружу. Девочка засмеялась в ответ, и на мгновение библиотека наполнилась таким живым, тёплым звуком, что мне захотелось сохранить его в памяти навсегда. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что просто сижу и любуюсь. Как солнце скользит по золотым завиткам переплётов, как Люми, уткнувшись в страницу, шевелит губами, повторяя слова. Её волосы переливаются золотом, а на щеке мелькает крошечная чешуйка — тонкая, как росинка.
