Мертвый принц - Лизетт Маршалл

— Нифльхейм выглядит более или менее жизнерадостно, чем это? — спросила я, когда мы обогнули ещё один выступ вулканического стекла и увидели перед собой ещё одну безлюдную бухту.

— Почти так же, — сказал Дурлейн, затем на мгновение замолчал. — Хотя, будь здесь Мури, она бы напомнила мне, что там хотя бы красивее. Так что можешь утешиться этим.

— Это утешение?

— Не ко мне вопрос, — коротко ответил он. — Я ненавижу это место. Она переносит его лучше.

Он уже упоминал об этом. Я бы спросила больше — о холоде, его шрамах, его вражде с самим богом смерти, — если бы не его лицо, которое сейчас было таким же бледным, как пена под копытами лошадей. Возможно, находясь всего в двух днях пути от горы Гарно и её подземелий, тема его сестры была не самой деликатной.

Мы ехали дальше в молчании, всматриваясь в каменистые участки суши в поисках любых признаков враждебного движения. Мне не следовало пересчитывать свои ножи после вчерашних рассуждений Дурлейна, и всё же я делала это через каждую минуту; если уж мне нужно было учиться оставлять своё оружие в покое, лучше делать это в ситуации, где его потеря не будет столь фатальной.

К полудню мы всё ещё были живы, и пейзаж начал меняться.

Первым признаком стал запах в воздухе: первый намёк на тот едкий, тухло-яичный смрад, портящий солёную свежесть моря. Вскоре появились струи пара. Сначала маленькие, вырывающиеся из трещин и щелей в скалах, но быстро увеличивающиеся, пока не превратились в настоящие паровые выходы, извергающие облака сернистого пара над пляжами. К тому времени в прибое уже бурлили лужи, выделяя ещё более ядовитые газы, и у меня щипало глаза всякий раз, когда мы проезжали мимо особенно активной.

До самой горы Гарно оставалось полтора дня пути. Половину времени в седле я оглядывалась через плечо, а другую половину пыталась придумать последовательность рун, которая не позволила бы нашим лёгким раствориться к тому моменту, когда мы достигнем дворца.

Ближе к закату пейзаж наконец утратил ту жуткую плоскость, через которую мы ехали последнюю неделю. Здесь больше не было прибрежных хижин: появились каменные гряды, на которых можно было укрыться от прилива, да и в любом случае я сомневалась, что утопление было бы первой опасностью, о которой стоило думать, оказавшись среди грохочущей земли и ядовитого воздуха. Дурлейн ехал вперёд с уверенностью человека, знающего безопасное место для ночлега, и я следовала за ним, пока небо теряло яркость, а солнце превращалось в бледную золотую точку, окружённую зелёно-оранжевым сиянием сумерек.

Как раз когда я уже собиралась спросить, не намерен ли он ехать всю ночь, мы обогнули высокий каменный арочный выступ, и с первого взгляда я поняла, что мы достигли цели.

Это была неглубокая бухта: чёрный песок, зажатый между такими же чёрными утёсами, море спокойно пузырилось в янтарном свете. За крутыми склонами поднимались новые холмы, их притуплённые вершины намекали на то, что они были когда-то действующими вулканами. А в утёсе, самом дальнем от нас, зияли пустые очертания пещеры — достаточно глубокой, чтобы я не могла увидеть её заднюю стену с того места, где мы остановили лошадей.

Рядом со мной Дурлейн не произнёс ни слова, хотя именно он первым замедлил ход.

— Полезно, — сказала я.

— Очень полезно. — Его голос был тихим, лицо напряжённым. — Подходи осторожно. Это единственное приличное место для ночлега поблизости.

Мне понадобилось мгновение, чтобы осмыслить это предупреждение.

А затем до меня дошло, что Беллок и остальные тоже должны где-то провести ночь. Что они были впереди нас. Что они вполне могли добраться до этой пещеры два часа назад и сейчас разбить лагерь прямо за этим тёмным входом.

Моя рука потянулась к рукояти Уруз.

— Они могут оказать меньше сопротивления, если мы застанем их во время ужина.

— Это сработает только если у них нет наблюдателя, — пробормотал он, прищурившись на пещеру, словно Джей мог в любой момент выйти и помахать нам. — Посмотрим. Держись как можно дальше от моря, возможно, я его использую.

Кипящая, пузырящаяся вода.

Я вспомнила обжигающий гейзер в болотах Брейна и решила держаться ближе к утёсам.

Мы ехали быстро, не было смысла медлить и давать возможным часовым больше времени, чтобы нас обнаружить. Когда мы достигли другой стороны бухты, не было ни следов лошадей, ни звуков голосов, ни отпечатков копыт на песке. И всё же я спешилась, не отводя взгляда от пещеры, пальцы напряжены и готовы в любой момент начертить эйваз на чём угодно, что шевельнётся.

На пальцах Дурлейна тоже плясало пламя.

Наши взгляды встретились. Он кивнул, отступая в сторону, и огонь в его ладони вдруг вспыхнул ярче; я в тот же миг скользнула в пещеру, стараясь не превратить себя в удобную мишень, встав между его светом и тем, что могло ждать нас внутри. Вокруг поднимались зазубренные чёрные стены, под ногами — неровный песчаный пол. Лёгкий запах соли.

Ни Беллока.

Ни птиц.

Я не разжала пальцы, сделав ещё два шага вперёд, всматриваясь в тёмные трещины в стенах и в столбы обсидиана, вздымающиеся от пола до зубчатого потолка. Похоже, никто не прятался за ними. Никого не было и в глубине пространства, там, где…

Я замерла на месте.

Где был водоём.

Вода журчала из трещины в скале и стекала в углубление под ней; каменные края этой чаши были сглажены больше, чем всё остальное в пещере. Вокруг стояли каменные столбы, словно стражи. Поверхность воды едва заметно парила, но, похоже, внутри самого водоёма не было никакой вулканической активности: ни пузырей, ни выходов пара, ни того характерного серного запаха. Просто…

Просто купальня.

Уже больше недели у меня была только холодная вода для мытья, и при виде этого моя кожа словно вывернулась наружу, пыль и пот внезапно зазудели на каждом дюйме тела.

— Не увлекайся, — сказал позади меня Дурлейн, и ярко-белые отблески его огня смягчились до более тёплого золота, когда он умерил свою магию. — Я бы сначала хотел наложить на это место защиту, если это не слишком затруднит.

В его голосе всё ещё звучало то неприятное напряжение. Я не знала, что о нём думать, когда обернулась и встретилась с ним взглядом. Это была нервозность? Но прошлой ночью он совсем не был таким, хотя тогда было не менее вероятно, что наши преследователи объявятся и найдут наших лошадей под хижиной… значит, дело было в этой пещере?