Хранить ее Душу - Опал Рейн

Опустив плечи в знак поражения, она разжала полотенце. Стараясь, как могла, прикрыть грудь и сжать бедра, она потянулась за платьем.

Рея не упустила брезгливое подергивание верхней губы женщины; её глаза потемнели от уродливой эмоции.

— Я так и знала.

Рея перестала тянуться за платьем и повернулась к женщине лицом, оставаясь обнаженной и отказываясь проявлять хоть каплю смущения. С её телом всё было в порядке, и она не позволит этой женщине заставить её думать иначе. Орфей считал её красивой, и это было единственным, что имело значение.

— Что знала? — огрызнулась Рея.

— Ты занималась сексом с Орфеем.

Она почувствовала, как её уверенность рушится, и опустила голову, глядя на свой живот. Черт, я не думала, что она поймет, что значат эти следы.

Она быстро схватила платье и натянула его через голову.

Женщина ошибочно истолковала язык тела Реи как желание скрыть раны на животе, так как она поднялась, чтобы встать.

— Как я уже говорила, тебе нечего стыдиться. — Она начала задирать свое платье, открывая белье на завязках и пупок. Глаза Реи расширились от увиденного. — Я была на твоем месте.

На её животе виднелись пять шрамов в форме полумесяцев. Шрамы, зеркально отражающие свежие, заживающие раны на животе самой Реи.

— Ты… — Колени Реи едва не подогнулись от шока, отвращения, гадливости. — Твой…

Она занималась сексом с Орфеем. Она…

Женщина опустила платье.

— Меня зовут Катерина.

Она та самая чертова женщина!

Рея не могла в это поверить.

— Он рассказывал мне о тебе, — выпалила она.

Да, он рассказывал Рее их историю, но не называл её имени и уж точно не говорил, что она до сих пор жива!

Губы Катерины сложились в жестокую гримасу, а в уголках глаз собрались морщинки от веселья.

— Еще бы.

— Это было почти два столетия назад! — Рея попятилась на несколько шагов. — Как… как ты вообще до сих пор жива? Ты должна быть мертва.

Махнув рукой в сторону остальной части замка, она сказала:

— Джабез поддерживает во мне жизнь своей магией. Он полезен, когда мне нужно. И он мне даже нравится. Он придурок, но с ним довольно приятно проводить время. — Затем она пожала плечами, начав похлопывать и разглаживать платье спереди, чтобы оно снова село как надо. — К тому же, я просто не могу спать с человеческими мужчинами. Он единственный, кто может хотя бы попытаться удовлетворить меня, и даже это не всегда гарантировано.

Вопросы. Столько вопросов крутилось у неё в голове. Она хотела поговорить с ней с того самого момента, как Орфей рассказал ей о Катерине. Спросить, почему она сделала то, что сделала, почему Орфей не смог завоевать её привязанность. Почему Рея оказалась в его хижине, медленно, но верно начиная заботиться о нем, тогда как эта женщина не смогла.

— Ты жила с Орфеем пять лет. Если ты хотела вечной жизни, почему не осталась с ним?

— Осталась с Орфеем? — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Потому что он Сумеречный Странник. Он украл меня из дома, заставил жить в пещере.

Не в силах удержаться от того, чтобы встать на его защиту, Рея возразила:

— Но он построил тебе дом.

— Потому что хотел держать меня покорной! — Она топнула ногой, еще крепче скрестив руки на пышной груди. От её крика Рея отшатнулась. Казалось, она злится не на Рею, а на Орфея, выплескивая свое разочарование. — Он давал мне всё, что я хотела, потому что это было ему выгодно. Я была заперта в чертовом доме, настолько маленьком, что мне было нечем дышать, и я не собиралась бежать через Покров, как какая-то идиотка. Я провела пять лет с этим монстром, надеясь на выход.

Но он не монстр. Рея тоже так думала поначалу, но потом он показал ей, какой он милый. Он хочет обниматься, как щенок с хозяином. Как можно считать Орфея монстром, проведя с ним столько времени?

— Ты знаешь, каково это, — сказала она умоляюще. — Он изменил наши тела ради себя! Просто чтобы трахать нас, и мы должны были давать ему это или…

Она говорила так, словно… словно Орфей насиловал её, но он никогда не делал этого с Реей.

И я сама попросила его сделать это со мной. Конечно, она не знала, что именно он сделает, но она хотела его всего, и он дал ей это.

Она никогда не стыдилась этого. Никогда не жалела. И отчасти ей нравилось видеть шрамы от его когтей на своем животе — доказательство того, что они могли делить моменты страсти благодаря этому.

— А ты говорила ему «нет»?

Всё, что нужно было сделать Рее, — это сказать, что она слишком устала, и его желание превращалось в заботу. Вместо этого он сворачивался вокруг неё, чтобы спать, позволяя ей отдыхать в покое в его объятиях всю ночь.

Он даже не пытался коснуться её интимно утром в ванной после того, как она проснулась. Он накормил её, убедился, что она попила воды, спросил, хорошо ли она себя чувствует, и даже извинился за то, что был слишком настойчив.

— Говорила ли я ему «нет»? — Она всплеснула руками, рассмеявшись, словно вопрос Реи был абсурдным. — А ты говорила? Я не хотела, блядь, умирать. Всё, чего я хотела — это жить. Зачем мне делать такую глупость? Меньше всего мне хотелось быть сожранной чертовым озабоченным Сумеречным Странником.

Губы Реи изогнулись в улыбке. Так вот в чем дело. Не потому, что Орфей был монстром. А потому, что она не могла видеть дальше того, кем он был, чтобы разглядеть в нем что-то иное.

Эта женщина, Катерина, никогда не озвучивала свои желания, никогда не отказывала Орфею просто потому, что была слишком слепа, чтобы понять: он перестал бы её трогать, если бы она просто сказала «нет».

Орфей принимал мужские подношения, потому что не хотел быть один. Он хотел компаньона, даже если это был бы просто друг. Возможно, он и желал Рею, но инициатором прикосновений была она.

Он просто пытался сделать её счастливой, потому что заботился о ней, а всё, что она видела — это Сумеречный Странник. Не нежное, милое создание мужского пола, которое не хотело быть одиноким. Которое было полно эмоций и считало, что быть интимным любым способом — значит делиться собой.

Он говорил ей, что ему нравится быть связанным с ней, потому что это заставляет его чувствовать, что они ближе друг к другу.

Катерина думала, что Орфей просто пытается сделать её покорной, давая всё, что она хотела, лишь бы