Маалик - Мелани Джейд

Ава провела руками вверх по его груди, её язык нашёл его. Она поцеловала его всем, что у неё было, её ноги обвились вокруг его обнажённой талии, а руки сомкнулись на шее, с силой притягивая к себе. Их поцелуй стал отчаянным, пока их языки танцевали, и огонь внутри неё разгорался ярче ради её бессмертной родственной души. Она знала без тени сомнения, что он принадлежал ей, а она — ему до конца времён, на всю вечность.

Проклятье, разве она уже дважды не нашла путь к нему, если верить тому, что Маалик рассказал ей о словах ведьмы-провидицы? Она была душой, рождённой дважды, и на этот раз её душа горела для Маалика ещё ярче. Будет вечно гореть для него сквозь время и вечность.

Эти мысли захлестнули её — любовь, страсть, непреклонное притяжение быть рядом с ним, — пока её руки всё более лихорадочно скользили по его коже, обжигая своим теплом, безопасностью и правильностью всего этого. Она застонала, когда его рот покинул её, клыки скользнули по её шее, пока он в безудержности прокладывал дорожку поцелуев. Когда он вошёл в неё, они оба ахнули от ощущения, как их тела становятся единым целым.

Маалик не стал медлить: крепко обвил её руками, вышел и резко вонзился обратно. Они двигались как одно целое, пока он входил и выходил быстрее и сильнее, её бёдра поднимались навстречу каждому сокрушительному толчку. Ава склонила голову набок, когда его губы снова нашли её шею. Касание его клыков послало по ней дрожь, заставляя её стать ещё влажнее, ещё сильнее возбуждённой, чем когда-либо прежде. Его хриплые слова теперь перешли от того, как он произносил её имя и шептал ей по-английски, к тому старому румынскому, на котором он всегда говорил, когда терялся в их занятиях любовью.

Гедеон последний месяц тайком учил её немного этому языку, поэтому её сердце растаяло, когда она уловила несколько знакомых слов.

Frumoasa mea, îngerul mieu, dragostea mea, pre vecie15.

И он продолжал говорить, пока двигался сильнее, быстрее, её когти впивались в его лопатки, ноги крепче смыкались вокруг его бёдер, пока она держалась, отдаваясь этому бешеному ритму.

— Укуси меня, — удалось ей выдохнуть эти слова.

Маалик не колебался, когда зарычал. Ава прекрасно знала, что его ангельской стороны в этой комнате и близко не было. Его внутренний вампир явился поиграть, явился заявить на неё права, и она жаждала этого, как ничего другого, когда почувствовала острый укол его клыков, впившихся в её шею.

Её глаза резко закрылись от острого удовольствия, пронзившего её в тот миг, когда он укусил её, от ощущения, как он втягивает её кровь в свой рот. Ава выкрикнула его имя, кончая вокруг него, цепляясь за него, пока он двигался в ней отчаянно, рыча у её шеи, погружаясь в кровожадность, вколачиваясь в неё так сильно и быстро, что она чувствовала, как стол скользит и скребёт по каменному полу.

И снова её тело взорвалось очередной разрядкой, когда она выкрикнула его имя, не в силах сдержаться. Её клыки заныли, когда запах её крови наполнил комнату. Маалик наконец отпустил её шею, двигаясь быстрее, чем когда-либо. Ава держалась за него, спускаясь с оргазма, который всё ещё сотрясал её тело, а Маалик прижал её ближе, крепче, и она чувствовала, что он близок к собственному. Тогда она сильно вонзила зубы в его шею, и её глаза закатились в тот миг, когда его восхитительная кровь коснулась её губ. Она закричала, прижавшись к нему, когда ещё один, сокрушающий душу оргазм разнёсся по ней, а восторженная кровожадность смешалась с острым удовольствием. Она не думала, что сможет это выдержать. Удовольствие, желание, кровожадность могли заставить её вспыхнуть бесконечным пламенем.

Она почувствовала, как тело Маалика дёрнулось от её укуса, когда он потерял рассудок, врываясь в неё так сильно, что стол подпрыгивал по полу, а дерево стонало под этим напором. Он крепко прижал её к себе, рыча её имя, когда нашёл собственную разрядку.

Ава цеплялась за него, освобождая от своего укуса, её тяжёлое дыхание совпадало с дыханием Маалика, когда он обмяк на ней, его сильная рука удерживала их у стола. Её тело болело самым прекрасным образом, а разум и душа были даже не способны осознать, что только что произошло между ними.

Девушка ухмыльнулась, когда огляделась и поняла, что стол сдвинулся почти к камину, а картина с кровными линиями кланов смотрела на них сверху.

— Мы почти сломали твой древний стол, — она рассмеялась, пока Маалик тяжело дышал, уткнувшись лицом в её шею.

Его смех присоединился к её, когда он поднял голову, её кровь тянулась по его губам, маленькие красные дорожки извивались вниз по его подбородку.

— На хрен стол, — сказал вампир, поднимая руку, чтобы сжать её окровавленный подбородок и притянуть её лицо к своему. — Я, блядь, люблю тебя, Ава, так сильно, что это причиняет боль, — его лицо стало серьёзным, чёрные как ночь глаза вонзились ей в душу. — Я буду любить тебя вечно.

Сердце Авы едва не разорвалось от этих слов, пока она цеплялась за него.

— Я тоже буду любить тебя вечно, мой Король, — последнее слово она произнесла с ухмылкой, прежде чем Маалик наклонился и снова завладел её губами.

Маалик сидел на диване в гостиной особняка Романа и смотрел, как Ава смеётся, счастливо сидя на мягком сером ковре. Шарлотта сидела напротив неё, и у каждой на руках был один из близнецов. Ава прижимала к себе сероглазого светловолосого мальчика, Мику, а Эйвери, со своими ярко-голубыми глазами и медово-светлыми волосами, сияла, глядя на мать.

Хотя прошло всего два месяца с битвы в Сибири и рождения малышей, они быстро росли благодаря своим бессмертным родителям. Оба малыша уже ползали и пытались говорить. Маалик предполагал, что по сравнению со смертным ребёнком им было примерно шесть месяцев.

И как же он их обожал.

Ава позаботилась о том, чтобы они виделись с ними почти каждый день, и, как гордый дядя, он не имел ничего против.

Последние два месяца были абсолютным блаженством. Маалик понятия не имел, что может быть настолько доволен жизнью, настолько счастлив, и также не мог поверить, насколько всепоглощающей может быть любовь, которую он испытывал к своей вампирской королеве. Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд от очаровательной красавицы перед собой.

Она запрокинула голову, её длинные волосы цвета воронова крыла заскользили по