Ее безумные звери - Э. П. Бали
Вдруг чьи-то челюсти смыкаются на моей ступне. Я вскрикиваю — не столько от боли, сколько от неожиданности и азарта. Развернувшись, я щурюсь, пытаясь разглядеть нападавшего.
Это Коса в своем человеческом обличье. Он впивается зубами в мою ногу, а его серебряные глаза горят возбуждением и триумфом. Тем временем к нам стремительно приближаются еще три тени.
Стоп. Три?
Коса выпускает мою ступню и перехватывает ладонью икру, а вторую руку заводит мне под колено. Перебирая руками, он подтягивает меня к себе.
Но у меня заканчивается воздух, и мне приходится вынырнуть. Стоит мне судорожно вдохнуть холодный воздух, как Коса раздвигает мои ноги, одним махом рвет стринги пополам и ныряет прямо между бедер.
Из горла вырывается крик, когда его горячий рот накрывает мою киску. Он впивается в клитор и начинает жадно сосать. Удерживая меня руками, он ласкает меня прямо под водой, а его язык исследует мои половые губы с таким неистовством, будто там скрыт источник кислорода.
Громко постанывая, я сжимаю его голову обеими руками и запрокидываю лицо к небу, пока он удерживает меня на плаву.
Вспышки наслаждения прошивают мое лоно, и вдруг до меня доходит, что остальных нигде не видно. В панике я оглядываюсь и замечаю, что Лайла и Дикаря вовсю швыряют гигантские волны — обычно спокойная вода в овраге сейчас бурлит, как в бассейне с искусственной волной.
Мой собственнический акулий самец.
Коса стремительно возвращает мое внимание к себе: он сжимает в ладонях ягодицы, слизывает влагу с клитора, а затем резко толкает язык внутрь моей киски.
— О Богиня… — я стону в ночную темноту.
Но черт. Он поймал меня слишком быстро. Я не хочу кончать прямо сейчас, а если он продолжит в том же духе, я точно сорвусь.
Пора повышать ставки.
Я выпускаю свою телекинетическую силу мощной волной. Она взрывает толщу воды, отбрасывая Косу прочь от меня и заставляя его кубарем лететь в темные глубины прямо навстречу остальным моим мужчинам.
Коротко рассмеявшись, я делаю очередной быстрый вдох и перехожу на техничный кроль, работая ногами так, словно от этого зависит моя жизнь. Пожалуй, стоит поблагодарить отца за уроки плавания, которые он устраивал мне каждую весну с пятилетнего возраста.
Разгневанный рык звучит за спиной как раз в тот момент, когда я добираюсь до туннеля, разинутого словно пасть злой змеи.
Я позволяю ей поглотить себя целиком и погружаюсь во тьму.
Туннель оказывается узким, с низким сводом — именно так, по моим представлениям, должно ощущаться горло исполинского чудовища. Я упрямо игнорирую царапины от камней на коже.
Парням придется протискиваться сквозь эту теснину, что замедлит их охоту. Мне это только на руку. Поэтому я не поднимаю головы и лишь каждые несколько гребков поворачиваю лицо вправо, чтобы урвать глоток воздуха. Вскоре потолок опускается настолько низко, что мне приходится полностью уйти под воду, чтобы продвигаться дальше.
Подводный участок туннеля кажется бесконечным, воздуха едва хватает — создатели стадиона, без сомнения, законченные садисты. И как раз в тот миг, когда легкие начинают гореть огнем, и я уже всерьез подумываю о трансформации, передо мной возникает веревочная лестница. Я хватаюсь за нее и подтягиваюсь вверх, пока голова наконец не оказывается над водой.
— Блять! — мокрое, возбужденное ворчание Дикаря эхом разносится где-то в глубине туннеля.
Судорожно цепляясь за каждую мокрую перекладину, я карабкаюсь вверх так быстро, как только могу, несмотря на то что проклятая старая лестница раскачивается из стороны в сторону.
Я почти не рискую смотреть вверх, поэтому для меня становится полнейшей неожиданностью, когда на самой последней ступени глубокий, полный издевки голос произносит:
— Привет, змееныш.
Я даже не раздумываю.
Быстрее любой атакующей кобры я сжимаю руку в кулак и со всего размаху бью ублюдка прямо в член.
Глава 82
Дикарь
Карабкаясь по лестнице первым, я чувствую себя почти утопшей крысой. Да, ради этого мне пришлось заехать Лайлу кулаком в челюсть и съездить Косе ногой прямо по физиономии, но я ни капли не раскаиваюсь. Раз уж наша Регина сама одобрила такие правила своим маленьким фокусом, сегодня мы играем грязно.
Первое, что я вижу, перемахнув через последнюю перекладину обратно в лес, — это огромная фигура, которая катается по земле и стонет от боли. А моя Регина уже уносится вдаль, и округлости ее голой попки сияют в темноте ярче и заманчивее, чем луна над нашими головами.
Пока Лайл пулей вылетает из туннеля следом, я вальяжно подхожу к корчащемуся василиску и, точно глупый щенок, тычу в него пальцем, покатываясь со смеху.
— Так тебе и надо! — гогочу я.
Вместо ответа раздается предупреждающее рычание, и в следующее мгновение меня сбивают с ног и без лишних слов впечатывают кулаком прямо в челюсть.
Некоторые, когда им бьют по лицу, видят звезды. Я же вижу только лица моей Регины — сотни лиц, которые парят вокруг, словно блестящие красивые воздушные шарики.
— А ну-ка еще раз! — азартно подзадориваю я.
Он бьет снова, но уже с другой стороны. Я моргаю, глядя на его лицо, скрытое под маской-черепом, и довольно скалюсь, наблюдая за летающими вокруг образами Аурелии.
— Дикарь, — укоризненно бросает Лайл и тут же уносится вперед.
— Мы же проигрываем гонку! — ору я, пихая Упыря, который уже вскочил на ноги и вовсю потирал ушибленный член. — Ку-ка-ре-ку! — хохочу я и срываюсь с места вслед за остальными, когда Коса на полной скорости проносится мимо нас.
Правда, радовался я недолго: мимо меня разъяренным призраком проносится облако теней. Оно безумно хохочет на ходу, обдавая меня могильным холодом и заставляя закашляться.
— Боги, она заводит меня в любом обличье, — завывает Упырь, растворяясь в лесной чаще.
Так нечестно.
А значит, будет вполне справедливо, если я перекинусь в волка. Кости с хрустом перестраиваются, челюсть вытягивается в пасть, и я, облизываясь, огромными прыжками мчусь сквозь чащу. Вскоре я нагоняю Косу и Лайла, который тоже принял облик льва. Но они вместе с Упырем, как раз обретающим человеческие очертания, почему-то замерли на небольшой полянке.
— Куда она делась? — хрипит Коса, кружа по периметру и всматриваясь во мрак.
Он уже успел вкусить ее, и это сводит меня с ума. Я просто обязан забрать ее следующей. Но мы
