Я знаю, как тебя вылечить - Лариса Петровичева

Это звучало еще безумнее, чем все предыдущее. Как можно слушать боль? Но я уже научилась доверять инструкциям, какими бы абсурдными они ни казались.

Я закрыла глаза, отгородилась от запаха пота и страха и от скрипа матраса. Я попыталась представить Джулиана не как человека, а как сложную, мерцающую сеть светящихся линий на темном фоне. Его аура была искалеченной и рваной, в некоторых местах будто проеденной кислотой.

И там, в этой сети, я вдруг ощутила не точку, а зигзаг. Это была маленькая, стремительная, ослепительно-белая вспышка, пронзающая одну из светящихся линий.

Она не горела постоянно, а пульсировала, будто разряды молнии, и с каждой пульсацией по линии расходилась волна темно-красного ядовитого свечения – это и была боль.

Сейчас вспышка была в районе левого предплечья. И пока я наблюдала, она дрогнула и рванулась вверх, к плечу. Джулиан вздрогнул, его губы побелели, но он не издал ни звука.

– Левый плечевой нервный узел... сейчас движется выше, к шее, – выдохнула я, открыв глаза.

Дормер кивнул, быстро записывая что-то в маленький потрепанный блокнот.

– Отлично. Странник активен и подвижен. Классическая хирургия здесь бессильна – нельзя оперировать всю нервную систему. Нам нужна операция в два этапа. Нейростимуляция с ловушкой.

5.2

И доктор Дормер взял со столика небольшой футляр и открыл его. На черном бархате лежало крошечное устройство, не больше булавочной головки, созданное из какого-то темного мерцающего металла.

– Это маячок, – объяснил доктор Дормер и мне, и несчастному мистеру Элмсу, который, казалось, никого не слушал. – Он излучает стабильную гармоничную частоту, некое подобие покоя, тишины и безопасности. Для демона боли такой сигнал как маяк для корабля. Его потянет к источнику этой ложной стабильности. Мы имплантируем маячок в безопасную зону, обычно в дистальный отдел конечности – в запястье или лодыжку. Когда Странник сконцентрируется вокруг него, мы проведем второй этап.

И доктор Дормер взял другой инструмент – тончайший шприц с длинной полой иглой. Осторожно, почти не дыша, он разместил в ней маячок и распорядился:

– Мисс Рэвенкрофт, вам нужно будет направлять меня, как и раньше. Но на сей раз к точке на левом запястье. Сфокусируйтесь на нем. Сделайте его в вашем восприятии самым спокойным, самым темным пятном на его энергокарте. Мы должны создать тихую заводь, куда Странника заманит маячок.

Я снова погрузилась в наблюдение. Игнорируя болезненные вспышки, блуждающие по телу Джулиана, я сконцентрировалась на его левом запястье. Представляла, как светящиеся линии там затихают, меркнут, образуя тихую темную лагуну. Место покоя и сна.

– Здесь, – указала я.

Дормер действовал быстро и точно. Игла вошла в кожу почти безболезненно для мистера Элмса – нервные окончания в этой области были уже полупарализованы постоянными атаками.

Маячок был внедрен, и на поверхности осталась лишь крошечная точка, которая тут же затянулась.

– Теперь ждем, – сказал Дормер, отходя от кровати и снова беря свой странный стетоскоп. Он приложил его к запястью Джулиана, прикрыв глаза, вслушиваясь. – Маячок активен.

Джулиан лежал неподвижно, но по его лицу было видно, как меняется внутренняя буря. Выражение ужаса сменилось на растерянность, потом на слабый  недоуменный интерес.

Боль, которая металась по его телу, словно загнанный зверь, вдруг начала утихать. Вспышки на моей внутренней карте стали реже и слабее.

А потом все они, будто по команде, рванулись в одну точку, к левому запястью. Белая, быстрая и острая вспышка, теперь сгрудилась вокруг темного пятнышка маячка, пульсируя ровно, почти лениво. Она как бы обвилась вокруг него, успокаиваясь.

– Он взял приманку, – прошептал Дормер с удовлетворением рыбака, который наконец-то поймал желанную добычу. – Странник сконцентрирован. Теперь у нас есть небольшое окно. Он может в любой момент сорваться, если почувствует угрозу. Второй этап – изоляция и криоабляция.

И доктор Дормер снова открыл футляр. На этот раз там лежало нечто, похожее на миниатюрный шприц, но наполненный не жидкостью, а сгущенным, серебристым туманом, который клубился внутри стеклянной колбы.

– Сверхохлажденный эфир особого состава, – пояснил он. – Он не заморозит живые ткани надолго, но для Странника станет ловушкой. Мы введем микродозу точно в эпицентр скопления. Это обездвижит демона, заключив его в ледяную капсулу размером с пылинку. Затем капсулу нужно будет физически извлечь тем же путем.

Это было невероятно рискованно. Ошибка в доли миллиметра – и можно повредить нерв, или, что хуже, лишь разозлить существо, заставив его метнуться вглубь тела, возможно, к сердцу или мозгу.

– Мисс Рэвенкрофт, – негромко произнес доктор Дормер, и я удивленно уловила в его голосе далекое тепло. – Вам нужно будет удерживать Странника на месте своим вниманием. Представьте, что вы накрываете это скопление боли стеклянным колпаком и не даете ему двигаться.

Я кивнула. Подошла ближе, положила руку на лоб мистера Элмса – не знаю зачем, может, для контакта, может, для уверенности. Он взглянул на меня, и в его глазах впервые появился проблеск чего-то, кроме страха – доверия? Надежды?

Я закрыла глаза, вновь вызвав в воображении карту его нервной системы. Там, на запястье, пульсировал тот самый сгусток белого огня, и я представила, как опускаю на него прозрачный, но невероятно прочный купол. Сосредоточила на этом всю свою волю.

Стой. Не двигайся.

И Странник почувствовал давление. Белая вспышка задергалась, забилась, как птица в клетке. Волны боли снова попытались прорваться по нервным путям, но я мысленно укрепляла стены своего воображаемого колпака, сжимая его. Голова начала гудеть от напряжения.

– Вперед, – услышала я голос Дормера где-то очень далеко.

Я приоткрыла глаза, чтобы видеть его действия. Доктор Дормер медленно, с ювелирной точностью подвел иглу к точке на запястье, прямо над тем местом, которое я удерживала в фокусе.

– Держите, – прошептал он.

Игла вошла. В ту же секунду Странник взорвался яростным ослепительным всплеском. Боль рванулась вверх по руке Джулиана, и он наконец вскрикнул, коротко и хрипло.

Мое воображение дрогнуло, и купол дал трещину. Еще мгновение – и существо вырвется.

– Лина! – впервые доктор Дормер назвал меня просто так, по имени. – Держи!

Я сжалась, стиснула зубы, из последних сил представила, как купол становится не стеклянным, а ледяным, срастаясь с тем холодом, что нес в себе шприц.

Замри.

Дормер нажал на поршень.

Серебристый туман проник внутрь.

Вспышка белого света на моей внутренней карте не погасла, а стала тусклой,