Святилище - Илона Эндрюс
За спиной Романа распахнулась дверь. Финн вышел на крыльцо с арбалетом в руках, поднял его и направил на Фарханга, который был окутан очищающим пламенем, словно факел.
— Нет! — Роман отбросил арбалет.
— Он пытается нас убить!
— Он не в своём уме.
Из земли вырвалось большое тело, покрытое хитином. Огромные клешни, словно хитиновые ножницы, разрезали наёмника слева пополам.
— Фарханг! — прорычал Уэйн, остановившись на середине подъездной дорожки. — Сделай что-нибудь!
Фарханг сжал кулаки. Магия внутри него взбурлила и вырвалась наружу, словно гейзер, подбросив в воздух на три метра шар из обжигающего пламени. Крошечное солнце осветило двор перед домом, мгновенно рассеяв тьму.
Боль хлестнула Романа жгучим кнутом, поджигая его костный мозг, выжаривая глаза в его голове, испаряя мозг. Его внутренности сжались, и его вырвало на крыльцо.
Обратная реакция магии была ужасной.
Полночный рассвет пылал яростно и ярко, и каждая снежинка была видна как на ладони.
Последний наёмник огляделся и понял, что остался один. Земля перед ним взорвалась, и из неё выскочил чёрный скорпион размером с корову, ударив своим огромным сегментированным хвостом. Наёмник содрогнулся, пронзённый шипом. Его глаза закатились, и он обмяк.
Остальные «Теневые ударники» в шоке уставились на него.
Вася схватил два тела клешнями и нырнул обратно под землю, унося свой ужин с собой.
— К чёрту, убей этого ублюдка! — взревел Уэйн.
Фарханг швырнул светящийся шар в Романа. Тот увидел его в воздухе, и в нём снова поднялась знакомая ярость, которая всегда охватывала его, когда его побеждали.
Не сегодня. Вообще на хрен не сейчас. И не в моём собственном доме.
Роман расставил ноги и выставил перед собой посох. Его тело открылось, как дверь, и стало не просто физической оболочкой, а проводником в другое место, где не было света, в царство холода, где его ждала сила. Он поприветствовал её. Она наполнила его, сжалась в огромный когтистый кулак и ударила по шару света.
Магия столкнулась с фиолетовой молнией. Мир содрогнулся.
Когтистая рука сжала обжигающий огненный шар. Он лопнул и погас.
Из носа и рта Фарханга хлынула кровь. Его глаза закатились, и он рухнул, как мешок с картошкой.
Факелы, окружавшие двор, вспыхнули голубым пламенем.
С леденящим кровь воем Роро выскочила за дверь, пересекла двор, вцепилась зубами в бок Фарханга, подняла его, словно он ничего не весил, добежала до крыльца и затащила в дом.
Роман накинул на себя плащ тьмы, втолкнул Финна за дверь и вошёл следом. Последнее, что он увидел, было ошеломлённое выражение лица Уэйна.
Глава 4
Проблема с эффектными уходами заключалась в том, что они отнимали пару секунд, поэтому к тому времени, как он вернулся в дом, нечисть успела утащить потерявшего сознание жреца в коридор, ведущий к её комнате.
Роман прижал Клюва к стене и зашагал по главному коридору.
— Брось его!
Роро покачала головой, крутя обмякшее тело Фарханга из стороны в сторону. Голова жреца ударилась о стену. Отлично, теперь у него будет не только спутанность сознания, но и сотрясение.
Роман ворвался на кухню, распахнул холодильник, схватил говяжью голяшку, которую приберёг для супа, и побежал обратно в прихожую. Роро пыталась затащить Фарханга в подсобное помещение, в своё логово.
— Обмен!
Роро увидела голень. Она разинула рот, и Фарханг рухнул на пол.
— Роро?
Роман бросил кость Роро. Она подпрыгнула на метр, схватила кость в воздухе и побежала в подсобку. Дверца за ней захлопнулась, поддавшись сквозняку. В полу зияла огромная дыра. Она прогрызла себе путь наружу.
Отлично. Теперь её уже не остановить, и ему придётся менять дверцу.
Роман кивнул Финну.
— Бери его за ноги.
Они вместе подняли Фарханга и отнесли в гостиную, к камину.
— Кор! — позвал Роман.
Коргоруша материализовался на груди Фарханга и замурлыкал.
— Пусть он поспит, — приказал Роман.
Из чёрной шерсти Кора повалил дым, окутавший Фарханга. Коргоруша не мог вырубить тебя, но если ты чувствовал сонливость и засыпал, они могли заставить тебя проспать какое-то время.
Финн уставился на Фарханга.
— Зачем ты спас его?
— Он зороастриец. Помнишь, я говорил о равновесии? Зороастрийцы — полная ему противоположность. Есть Аша — сила добра и истины, исходящая от Ахура Мазды, и Друдж — сила зла и лжи, исходящая от Ангры Майнью, более известного как Ахриман. Эти две силы постоянно сражаются, и каждый зороастриец — солдат на этой войне. Священный долг мобедов, зороастрийских жрецов — искоренять зло во всех его проявлениях.
Финн прищурился, глядя на Фарханга.
— Так он мобед?
— Нет. Это настоящий, живой магав. Очень редкий. Греки называют таких маги. По нашему волхвы.
— Как в Библии?
— Как в Библии. Он — магус. Отсюда и пошло слово — магия.
Странная холодная волна разливалась по его бедру.
— Фарханг не просто жрец, он воин-маг, святой рыцарь, посвятивший себя защите добра. Никакая сила в этом мире не заставила бы его напасть на ребёнка. Будь он в здравом уме, он бы задал много вопросов, прежде чем устраивать фейерверк, и уж точно не позволил бы этим придуркам таскать себя с завязанными глазами. С ним что-то сделали, раз он стал таким…
Бедро Романа пронзила острая боль, отдавшаяся в кости.
Роман дёрнул себя за штанину спортивных штанов, обнажив рваную рану в том месте, куда попал болт. Рана приобрела странный оливково-коричневый оттенок.
— Гребаные мудаки.
Он развернулся и направился в подсобное помещение. Финн погнался за ним.
— Что там?
— Яд. — Он ткнул пальцем в стаю коловерши, следовавших за ним. — Принесите мне этот болт.
Коловерши взлетели.
Роман ворвался в комнату, распахнул второй холодильник и принялся рыться в стеклянных флакончиках на полках. Нет, нет, да, нет…
Он сунул Финну пакетик с измельчёнными травами.
— Держи.
Мальчик взял его. В его глазах мелькнула паника.
Роман достал баночку с «Ремеди», зачерпнул немного и намазал рану.
Раз, два, три… Всё ещё холодно и больно. А теперь боль поднималась к почкам. Ради Нави…
Он отодвинул флакончики в сторону, взял зелёный, синий и тот, в котором была густая чёрная жидкость, и сунул их Финну. Мальчик взял их дрожащими пальцами.
Роман захлопнул дверцу холодильника и направился в гостиную. Стая коловерши ворвалась в комнату, и в его руке оказался болт, всё ещё влажный от его крови.
— Дай мне пакетик, — его голос звучал хрипло. Боль пронзала его изнутри.
Финн протянул ему пакетик. Роман открыл его и высыпал горсть трав на ладонь. Его пальцы свело судорогой. Он заставил себя сжать руку и зажал в ней болт, прижав травы к окровавленному металлу.
Маленький,
