Всеслава - Тина Крав

Покрытые смрадом темные воды Смородины завораживали ее. Голоса русалок да болотниц сливались в неясный гул, вызывающий головную боль. Калинов мост, окутанный туманом, становился видим все четче. Слава попыталась отступить, но сил не хватало.

«Слава»

Она подняла глаза. Матушка! На том берегу Смородины.

«Нет! — прошептала она, видя, как матушка протягивает ей рук, — я не хочу!»

Рука женщины замерла и медленно опустилась вниз.

«Слава»

Девушка проследила за взглядом матери. Над рекой, рассеивая мрак и смрад, плыл Перунов цвет, завораживая и маня своей таинственностью. Слава протянула к нему руки. Боль, острыми иглами пронизывающая ее, отступила. Дышать стало немного легче, а свет уже не так болезненно лишал зрения.

Слава открыла глаза, уставившись в потолок. Она словно вынырнула из темных глубин. Медленно повернула голову, оглядываясь. Она лежала на скамье в бане, укрытая шкурами. У невысокого окна, прислонившись плечом к стене стоял Искро, задумчиво глядя на проливной дождь.

— Искро… — девушка сама не узнала свой голос. Настолько он был севшим. Он обернулся и шагнув к ней, присел рядом. Его рука легла на лоб, проверяя нет ли у нее жара. На лице отразилось облегчение.

— Сколько я здесь? — тихо спросила девушка.

— Три дня, — его голос звучал глухо. Слава прикрыла глаза. Ее руки легли на живот.

— С ним все нормально, — услышала она голос мужа и открыла красные воспаленные глаза. Она облегченно выдохнула. В памяти всплыли воспоминания произошедшего.

— Искро, — она протянула к нему руку, слегка сжав ладонь, — я хотела рассказать… По поводу того, что случилось…

— Не сейчас, Слава. Тебе поправляться надо. А мне в дозор надобно. Ватажники на обоз киевского князя напали.

Он посмотрел на нее. Его взгляд был холоден.

— Остромысл тебя больше не побеспокоит, — его тон был на удивление ровным и спокойным, — не советую со двора выходить. Стражу поставить не могу. Степняки близко. Волхв за тобой присмотрит.

— Когда ты вернешься?

— Не знаю.

Он поднялся и шагнул к двери

— Искро…

— Не надо, Слава, — откликнулся он, но даже не обернулся, — не сейчас.

Слегка склонив голову в притолоке вышел из бани.

Она всхлипнула, только сейчас осознав, что тихо плачет. Повернувшись на бок, спрятала лицо в мягкой шерсти и позволила себе расплакаться. К вечеру пришел Волхв, разбудив ее и напоив какими-то травами. Она снова уснула. Следующий день пролежала в одиночестве, глядя на косые струи холодного осеннего дождя. Тихо скрипнула дверь.

— Слава?

Девушка встрепенулась.

— Тешка?

— Не против, если с тобой посижу?

— Нет, что ты. Я буду рада. А то я совсем одна.

Подруга присела рядом, оглядывая ее.

— Неважно выглядишь, — заметила она, — как малыш?

— Вроде нормально. Тешка, что происходит?

— Богдан говорит, что степняки последнее время все яростнее стали. За последний день несколько деревень сожгли. А тут еще дань киевского князя ватажники перехватили, так они совсем озверели.

Слава вспомнила, что Искро ей об этом тоже говорил.

— А что с Остромыслом? — наконец решилась узнать Слава. Тешка покосилась на нее.

— А ты как думаешь? — Видя недоумение на ее лице Тешка тяжело вздохнула, поглаживая живот, — на тот свет отправил его Искро. Не смогли остановить. Князь был в ярости. Его в темнице заперли. Тебя вон в погреб. Если бы не угроза со стороны степняков, казнил бы обоих. Слава, ну что происходит?

— Он сказал, что прошение князю на разводную запись отправил. Чтобы разлучить нас с Искро. А потом… Потом, — Слава всхлипнула, — он сказал, что я Искро изменяю. Что, когда он в дозоре, я сама за ним бегаю.

— Но это же неправда! — возмутилась Тешка.

— Неправда. Да только Искро так взбесился, — Слава посмотрела на нее, — он мне велел со двора не выходить… Нас все ненавидят?

Лицо подруги было красноречивее слов. Слава застонала, отворачиваясь к стене.

— Слава, мы с Богданом на вашей стороне. И Верислав тоже. Он князю сказал, что Остромысл сам виноват, что в чужую семью полез.

— Ему князь сам наказал, — тихо прошептала Слава, а Тешка недоверчиво посмотрела на нее, — велел Остромыслу меня в жены взять. Чтобы Искро от меня отвадить.

Тешка задумчиво уставилась перед собой.

— Теперь понятно откуда слухи идут. Значит все с позволения князя…

— Какие слухи, Теш?

Подруга с жалостью посмотрела на нее.

— По дружине разговоры идут, что ты к Остромыслу бегаешь, пока Искро в дозорах.

Слава резко села, не обращая внимания на головокружение. Ухватилась за руку подруги.

— До Искро тоже эти слухи доходят?

Тешка только кивнула головой, виновато отводя взгляд в сторону. Слава застонала.

— Богдан говорит, что Искро сам не свой. Злой до невозможности. Рвет и мечет. А ему холодная голова нужна. Степняки да ватажники покоя не дают, а он о другом думает. Нас с Богданом не слушает. С Вериславом поругался. — Тешка хмуро посмотрела на нее. — Уходить вам надо, Слава. Подальше.

— Не могу. У князя бумага есть, где написано, что отец ему денег должен. И что я принадлежу ему. Мы не сможем в бегах жить.

— Земля — матушка большая, Слава. Может найдёте где-то приют.

Слава покачала головой.

— Мне надо эту бумагу достать. Но я даже не знаю где он её хранит. Несколько раз пыталась. Ничего не вышло.

— С ума сошла? — прошептала Тешка, — ты же у самого князя воровать хочешь!

— У меня нет другого выхода, Тешка. Да, отец отдал меня князю. Но ведь и князь отдал меня Искро. Значит у него нет на меня прав. Я теперь Искро принадлежу. Да князь иначе считает. Вот и строит козни. Он не оставит нас в покое, Тешка. Надо найти эту расписку.

— Может проще Искро сказать? — предложила Тешка. Слава покачал головой. Он сам подневольная птица. Что он сделать сможет? Тешка много не знает.

— Искро сейчас не до меня, — прошептала она.

От двери послышалось тихий рык и подруги вскинули глаза. Слава побледнела, глядя в полыхающие гневом глаза мужа. Он шагнул к ней, стискивая кулаки.

— Почему не сказала? — не обращая внимания на Тешку прорычал