Тушемля. Дети Велеса - Тина Крав

-С чего вдруг? – наконец спросила старуха. – Ты же его жена.

Осьмуша краем глаза заметила, как напрягся рядом Зорян.

-У нас только сговор, - тихо возразила она, следя за эмоциями на лице незнакомки, - на капище еще не были.

-Были, - не сдержался Зорян, - и благословение просили.

Раздался странный звук. Старуха негромко рассмеялась, вновь обнажив свои гнилые зубы.

-Ясно. Так, вот, дочка, - с теплотой и пониманием глядя на нее пояснила она, - волхву не обязательно и Любомир ждать, коль выбрал жену. Так что жить здесь будешь. С ним. Никто слова против не скажет. А ежели Любомира желаешь…- ее взгляд скользнул по их сплетенным в пожатии пальцам, - завтра на капище испросим волю. Какой день выберут, тогда и покрасуешься пред всеми.

Осьмуша пораженно подняла взгляд на довольного Зоряна. Кажется, он нашел поддержку там, где не ожидал. Он сильнее сжал ее пальцы, глядя на нее с невероятной нежностью.

-Мы с ней потолкуем, - произнес он, проводя рукой по ее щеке, - а ты пока стол накрой.

-Правильно молвишь, добрый молодец, - согласно закивала головой гостья, - пойдем-ка на крылечко. Не будем хозяюшке мешать. Есть нам, о чем с тобой поговорить.

Она обошла их и толкнув деревянную дверь, чуть скрипнувшую при открытии, вышла на улицу. Зорян мягко развернул ее к себе, и наклонившись легко коснулся ее приоткрытых губ своими.

-Мы скоро, ладушко, - выдохнул он, выпрямляясь, - только узнаю кто она и чего надобно. А ты хозяйничай. Женушка.

Глава 7 Странный разговр

Глава 7 Странный разговор Расстелив льняную скатерть на свободной от трав части стола, Осьмуша шагнула к очагу. Помешав в котелке наваристую кашу из пшеничной полбы, задумчиво посмотрела на дверь. Интересно, о чем они там беседуют? И кто эта старуха? Чем ее так заинтересовал Зорян? Сыпанув на стол немного амарантовой муки, принялась месить тесто на лепешки. Горячие и ароматные они будут как раз по душе во время ужина. Еще неплохо бы медку достать и в прохладный квас из подклета. Занимаясь своими делами, она не сразу услышала, как скрипнула тихонько дверь и раздались шаги.

​​​​​-Мммм, - обнимая ее за талию промычал Зорян, - пахнет вкусно.

Вскинув руки вверх, удерживая их над столом, чтобы мука с них не сыпалась на одежду, Осьмуша покосилась на темноволосую шевелюру мужчины, прижавшегося подбородком к ее плечу.

-А бабушка где?

-На сенник пошла. Говорит ей там теплее и удобнее будет…да и нас смущать не желает.

Девушка почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

-Ей бы еды отнести… - смущенно пробормотала она. По ее коже расползались мураши от того места, где губы Зоряна прижались к ней. Она невольно отклонила голову немного в бок, открывая ему доступ к шее.

-Отнесу, - согласился он, скользнув ладонями вверх по ее рукам и обхватив ее за плечи, мягко развернул к себе. В свете огня его глаза казались темными, подернутыми загадочной дымкой. Она уперлась тыльной стороной ладоней в его плечи, сдерживая улыбку и шутливо пытаясь оттолкнуть его от себя.

-Зорян! Я вся в муке. Дай мне закончить. Лучше вон каши бабушке отнеси. Она с дороги, наверняка голодная. Да лепешек сейчас испеку. Побалуешь старую…

Он приподнял голову, ловя ее взгляд.

-Ее Агидель кличут, - отпуская ее из объятий и шагая к очагу проговорил Зорян, - рожденная в огненной стихии. Ярило-солнце ее покровитель.

Вернувшись к своему занятию, Осьмуша следила за своими руками, ловко формирующими лепешки. Заворот, защип. Заворот, защип. Почти как с глиной работать. Только тесто более мягкое. Послушное. К глине еще подход надо найти. Почувствовать ее. Да и разная она, глина. Вот с поля она более хрупкая, легко крошится, впитывает воду. В ней примесей много. А коли глину у озера или реки взять, то она более мягкая, пластичная. А при размокании делается вязкой и липкой. Из такой лучше всего что-то лепить. Особенно посуду. Долговечнее будет.

Осьмуша вернулась к очагу, выложенному из мелких булыжников без связующего материала. Смахнув с плоского камня в его центре черные угольки, аккуратно положила на него готовые лепешки. Теперь надо немного подождать, пока она не начнет подрумяниваться снизу. Тогда и перевернуть можно.

-Осьмуш, скоро? - она посмотрела на сидевшего у стола на низком табурете Зоряна и кивнула.

-Да, скоро. Пока отнесешь Агидель, я для нас успею испечь.

Послав любому теплую улыбку, Осьмуша снова обернулась к очагу. Перевернула лепешку. При этом часть огня вспыхнула, зашипела и взметнулась вверх снопом искр.

-Осьмуша! – испуганный крик за спиной заставил ее вздрогнуть и обернуться. Зорян вскочил с табурета, опрокинув его и в один прыжок преодолел разделяющее их расстояние. Его пальцы со всей силы впились в ее плечи, рывком отдергивая от очага.

-Ты чего? – она удивленно подняла к нему лицо. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, словно после долгого бега. Пальцы судорожно впились в ее тело. А на лице застыл страх. Она видела, как он смотрел на нее, прежде чем перевести взгляд на полыхающий в очаге огонь.

-Ничего, - выдохнул он, заставляя себя разжать пальцы и отступить на шаг, -ни-че-го,- по слогам произнес он отступая к двери, - мне на капище надо. Ты сама бабушке еду отнеси.

-Зорян?

-Я скоро. Прости.

Не успела Осьмуша понять, что происходит, как Зорян уже скрылся за дверью, в стремительно опускающихся