Измена. Это не про нас - Марта Макова
— Никита уже знает? — спросил Максим, и я покачала головой.
— Если только мама уже не рассказала. — тихо сказала я и пригладила спутавшиеся от подушки волосы на голове.
Судя по тому, что сыновья Никиты ещё не ворвались в гостевую спальню, в которой я пряталась от всего мира, мама отвлекла внуков привезёнными из поездки подарками. Зато сам Никита тихо приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Увидев нас с Максимом, сидящих в обнимку на краю кровати, уже смело вошёл внутрь.
— Ты как, Маш? — садясь рядом со мной с другой стороны, и обняв за плечи, спросил Никита.
Сидя между двумя своими братьями, чувствуя их сильные плечи, поддерживающие мою беременную и разбитую тушку, я громко всхлипнула. Но расплакаться себе не позволила. Я больше не буду рёвой-коровой, плаксой и принцессой на горошине. У меня дети, у меня роды на носу и, наверное, развод. У меня есть два сильных брата, мама и её Николас. Отец в конце-концов. Я не останусь одна.
— Я плохо, Никит. Мне больно. И я в полной растерянности и недоумении. — честно призналась я и обернулась к старшему брату. — Вот скажи мне, Никит. Вот как взрослый мужик, семьянин, отец двоих детей. Вот ответь мне — чего вам не хватает? Почему вы, мужчины, делаете это? Почему предаёте?
— Ну, ты всех-то под одну гребёнку не греби. — неожиданно растерялся Никита. — Не все предают свой выбор. А жена — это выбор, Маш. Предал свой выбор — предал себя самого. Так что поступают так только слабаки.
— Значит, наш отец — слабак? — горько усмехнулась я. — И мой Андрей — слабак? А глядя на них, не подумаешь даже. С виду умные, сильные личности.
— Были бы умные — не просрали бы таких женщин, как вы с мамой. — убеждённо произнёс Никита и накрыл мою руку своей ладонью. — Один вон уже понял свою ошибку и локти кусает. Твой тоже будет кусать, Маш.
— А я? — с болью прошептала я. — Как мне жить с этим? Как выстоять? Как не сдохнуть от боли?
— Ты сильнее, чем думаешь, Маш. — боднул меня с другой стороны лбом в висок Максим. — Ты самая сильная и мудрая из нас. И потом — мы же рядом, систер.
— Ну, правильно Макс говорит, Маш. Мы рядом, в обиду тебя не дадим. И с Андреем твоим у нас будет отдельный разговор. Мужской. — подтвердил Никита и положил ладонь на мой выпирающий живот. — Ты, главное, себя и племянника нашего береги. Вон какой живот твёрдый. Малыш всё чувствует.
Я накрыла ладонь Никиты своей и положила голову на плечо Максима. Тяжело вздохнула и облизала сухие губы.
Братья, это хорошо. Это поддержка. Это помощь, в которой я ни на минуту не сомневалась. Но что мне делать с мужем? Что делать с любовью, которая сейчас билась и корчилась от боли во мне. Я же не смогу простить Андрея. Ведь Марина его волоокая и сын — ровесник нашей дочери — это не минутная слабость, это не случайная в каком-то моменте связь и даже не короткая интрижка. Это годы! Годы лжи и предательства!
Где-то в складках смятого покрывала завибрировал мой телефон. Я дёрнулась, но первым его нашёл Максим. Дотянулся, взял в руки и посмотрел на экран.
— Вот и он. — глядя на имя вызывающего абонента, зло ухмыльнулся брат. — Зять — в морду дать.
Глава 11
— Отдай. — я забрала из рук Максима телефон. Секунду смотрела на пульсирующую на экране зелёную трубку идущего вызова, кусала нижнюю губу и, наконец, подняла глаза на братьев.
Никита с Максимом многозначительно переглянулись.
— Остаться? — вопросительно посмотрел на меня Максим.
Я покачала головой, и Никита показал глазами Максиму на дверь.
— Пошли, Макс. Но мы, если что, здесь недалеко, Маш.
Как только за братьями закрылась дверь, я вздохнула и приняла настойчивый вызов.
— Алло. — произнесла севшим голосом.
— Маша, ты где? — с видимым облегчением выдохнул в трубку Андрей. — Мы с детьми приехали домой, а здесь пусто.
— Я сейчас приду. Я у мамы. — кашлянув, чтобы прочистить горло, ответила я.
— Я сейчас заеду за тобой.
— Не надо. — твёрдо отказалась я. Мне сейчас только его разборок с моими братьями не хватало. А они будут. Я не сомневалась, помня насупившегося Максима и напряжённо хмурящегося Никиту. — Меня Николас подвезёт.
— Ну тогда поспеши, Маш. — немного недовольно произнёс Андрей. — У нас гости, и мы все ждём тебя дома.
Я сбросила звонок и, сжав в руке телефон, уставилась в одну точку на стене.
Ни Андрея, ни свекровь я видеть сейчас не хотела. Мне физически было невыносимо смотреть в их глаза. Лгуны и предатели.
Но я жутко соскучилась по детям. Никакие телефонные разговоры и видеозвонки не могли заменить живого общения. Меня потряхивало от желания обнять детей, прижать к себе, почувствовать их живое тепло и запах.
По пути в гостиную зашла в общую ванную комнату. Ещё раз умылась, пальцами причесала волосы, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Ничего хорошего там не отразилось бы. Распухший нос, отёкшее лицо, красные от слёз глаза.
Придерживая двумя руками болезненный живот, вошла в гостиную и поняла, что здесь экстренный семейный сбор. Братья сидели на диване, Николас стоял у камина, а мама посередине комнаты, лицом к Никите и Максиму. Тихие, напряжённые голоса. Стоило мне войти, все разом обернулись ко мне и замолчали.
— Маша! Маша! — увидев меня, Никитины сыновья Тёмка и Мирон побросали машинки, которые катали по ковру на полу, и кинулись ко мне.
— Тише, тише. — в последний момент поймала маленького Мирона, готового со всего маха врезаться мне в живот, мама. — Осторожнее. У Маши в животике ваш братишка.
— Мам, отвезёшь меня домой? — вороша волосы обнявшего меня сбоку Тёмки, попросила я.
Мама, тревожно глядя на меня, кивнула.
— Ты как, Маш? Уверена, что хочешь домой прямо сейчас? — шагнул от камина в мою сторону Николас.
— Андрей привёз Аглаю с Марком от родителей. Мне нужно к детям. Я не могу прятаться ещё и от них. — пожала я плечами.
— Я отвезу. — отпуская внука, выпрямилась мама. — Заодно, посмотрю Андрею в глаза.
— Там с ними свекровь приехала. Она всё знала, мам. — поставила я в известность маму.
— Я поведу машину. — безапелляционно заявил Николас — Одних я вас не отпущу.
— Так может, все вместе поедем? — с недобрым смешком предложил Никита, а Максим зло всхрапнул, как стреноженный конь.
— Не надо устраивать из этого представление. — покачала головой мама. — Хватит нас с Николасом.
Максим тихо, себе под
