Снежное место, как дом - Лора Павлов

— Я выхожу замуж завтра! — завизжала Холли, выбираясь из машины. Мы все засмеялись, дверь за ними захлопнулась, и мой брат помог ей взобраться по ступенькам.

— Куда дальше, босс? — спросил водитель.

Эйс посмотрел на меня, и я не смогла точно понять выражение его глаз. Сердце у меня ускорило ход, и я поспешно продиктовала водителю свой адрес.

Несколько секунд в машине стояла тишина, и только потом он заговорил:

— Ты вообще знала, что я сох по тебе, когда мы были подростками?

Я закатила глаза:

— Ну конечно. Не смеши.

— Еще как, — он пожал плечами, откинулся на спинку сиденья, и на губах у него появилась чертовски притягательная улыбка.

— Ты пьян.

— Не пьян, Санни. Просто мне больше не нужно это скрывать.

Я вгляделась в него, пытаясь понять, дразнит он меня или говорит серьезно:

— И почему ты мне никогда этого не сказал? Ты же наверняка знал, что я была в тебя влюблена почти всю юность.

Он медленно кивнул и наклонился вперед, опершись предплечьями на свои могучие бедра:

— Я догадывался. Но мы были детьми, и я бы все испортил. К тому же, ты знаешь, мою семью всегда обсуждали в городе по самым неприятным поводам. Я не собирался втягивать тебя в свое дерьмо. Тогда мне за это было стыдно.

— А сейчас?

— А сейчас я знаю, что их поступки — не про меня. И я больше не собираюсь позволять чужим ошибкам мешать мне говорить тебе правду.

У меня чуть сжалось сердце. Каким бы везучим и успешным он ни был, все в городе знали, что дома у него было несладко. Он умел прятать это ото всех, кроме меня. Я всегда считала честью то, что он раскрывался передо мной еще тогда, в школе.

— Значит, ты просто держал это при себе? — спросила я.

— Я уезжал учиться, а тебе оставался еще год школы. Это казалось правильным.

У меня слегка поехала крыша от того, что я услышала.

— И потом прошло? — спросила я, притворившись легкомысленной, хотя сердце грохотало так, будто хотело выбраться наружу.

— Я бы так не сказал, — усмехнулся он, снова откидываясь на сиденье, когда машина остановилась. — Ты уехала в колледж на следующий год, и потом много лет встречалась с тем придурком.

— И ты тоже не бездействовал. Встречался так, будто это твоя вторая работа, — прищурилась я.

— Ладно, принято. Но это впервые, когда мы оба свободны с тех самых времен.

Мы оба свободны.

И мне по-прежнему казалось, что он чертовски сексуален.

Мы остановились у моего дома. Водитель обошел машину и открыл мне дверь.

Мне не хотелось, чтобы вечер заканчивался, но что я могла сказать? Это же Эйс Бонетти. Лучший друг моего брата. И один из моих самых близких друзей. К тому же он здесь не живет.

Я развернулась, собираясь выйти, и вдруг почувствовала панику.

А вдруг мы никогда больше не поговорим об этом?

Я резко обернулась и наклонилась обратно в машину:

— Не знаю, как долго ты в городе, но завтра свадьба, потом начнется суматоха…

— Я улетаю в Лос-Анджелес утром после свадьбы.

— Я знаю, как ты любишь моих собак… и, возможно, другого шанса увидеть их уже не будет, — выдала я, будто полный идиот.

Господи. Можно я перестану говорить?

— Ты приглашаешь меня зайти и увидеть СДП и Клуни? — улыбнулся он краешком губ.

— Ну… не совсем, — я прочистила горло. — Хотя… да. Просто если хочешь их увидеть, это, возможно, единственный момент. Но только если хочешь.

Пожалуйста, заставьте меня замолчать.

— Разумеется.

Раз-черт-побери-умеется.

Эйс Бонетти только что признался, что был в меня влюблен в старших классах.

И сейчас он согласился зайти ко мне домой.

Я определенно не паниковала.

Не. Паниковала. Совсем.

Глава четвертая

Эйс

Сара Джессика Паркер подскочила ко мне и пару раз лизнула в щеку. Я рассмеялся, обнял ее и стянул пальто. Водителю я уже сказал, что он может ехать домой, так как отель, в котором я остановился, был недалеко отсюда, и я мог бы дойти пешком.

Я бросил пальто на скамью в прихожей. Старина Клуни неторопливо подошел, переваливаясь с лапы на лапу, и я наклонился, чтобы почесать его по голове.

— Хочешь вина? Горячего чая? Воды? — спросила Голди. Она выглядела нервной, и это было чертовски мило, особенно учитывая, что она все еще была в костюме оленя.

Я был готов вылезти из этого идиотского костюма, поэтому расстегнул молнию на спине и стянул верх вниз. Под ним была белая футболка и джинсы. Я скинул с ног эту зеленую меховую хрень, и Голди уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Расслабься. На мне же есть одежда, — усмехнулся я. — Просто я больше минуты не выдержу в этом зеленом меху.

— Я расслаблена. Полностью расслаблена. Вот, смотри — абсолютно расслаблена, — сказала она, размахивая руками.

Конечно же, ни капли не расслаблена.

— Ага, вижу, — сказал я, бросив на нее игривый взгляд.

— И я тоже хочу снять этот костюм, — она подошла ко мне и повернулась спиной. — Поможешь с молнией?

Она перекинула длинные светлые волосы на одно плечо, и я вдохнул ее запах лаванды, когда кончики моих пальцев коснулись нежной кожи на ее затылке. Я провел пальцем по маленькому солнышку — татуировке, которую она сделала прямо под линией волос. Я тогда вернулся домой с колледжа, и она умоляла меня ни родителям, ни Джеку не говорить и отвезти ее туда, где я сам сделал пару своих татуировок в старших классах.

Я нашел молнию и медленно потянул вниз, слушая, как учащается ее дыхание. Когда молния дошла до конца, я спустил ткань с ее плеч, и она замерла. Я наклонился, мои губы коснулись раковины ее уха.

— Помнишь тот день? Ты так чертовски нервничала. Такая милая была.

Она резко обернулась:

— Эй! Это самое бунтарское, что я когда-либо делала.

— Спасибо, что взяла меня с собой в тот бунт, — шагнул я ближе.

— Ты держал меня за руку все время. А это ведь было маленькое солнышко, которое я сама нарисовала. Я тогда чуть ли не драму разыграла.

— Не думаю.

— А ты знал, что в тот день я собиралась сказать тебе, что нравишься мне не только как друг? — Ее губы дрогнули в неловкой усмешке.

— И почему не сказала?

— Боялась, что ты меня отвергнешь, — прошептала она.

— Ты вообще представляешь, сколько раз я думал о том, чтобы тебя поцеловать, Санни?

Она отступила, мотнула головой:

— Не дразни меня, Эйс.

— Я когда-нибудь тебе