Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд
Странно, но чем больше я провожу с ней времени, тем острее на меня начинает действовать ее отсутствие.
Ладони покалывает от нетерпения. А в груди закручивается бушующее торнадо.
— Я на месте. Выходи.
Отправляю ей сообщение, паркуясь рядом с выходом, и тут же выскальзываю наружу, чтобы открыть для нее дверь авто.
Но прежде ловлю ее в свои объятья, отрываю от земли и кружу до тех пор, пока картинка не начинает расплываться и у меня перед глазами.
Опускаю Нику на тротуар осторожно. Прижимаюсь носом к ее виску и запутываюсь пальцами в густых каштановых волосах.
Я словно подросток в пубертат запал на самую популярную девчонку в школе и сдурел, когда из всех она выбрала меня.
— Голодная? Я — как волк.
Отлепляюсь, наконец, от своей женщины и медленно выезжаю на трассу. Вливаюсь в поток спешащих кто куда автомобилистов и наслаждаюсь ароматом Никиных духов, расползающимся по салону.
Сочетание мандарина и сандала прекрасно ей подходит, а еще прочно ассоциируется у меня с Новым годом. Который из праздников «для галочки» перекочевал в категорию «самый любимый», потому что подарил мне настоящее чудо и вернул веру в любовь.
— Как насчет ребрышек?
— И картошки фри с сырным соусом? Положительно.
Мазнув взглядом по вывеске недавно открывшегося ресторана, соглашается Ника, а я тащусь от того, какая она естественная.
Не стесняется щеголять передо мной без макияжа в одной футболке на голое тело. Не изнуряет себя бессмысленными диетами, не забивает холодильник одними лишь зелеными овощами и иногда может позволить себе что-нибудь вредное. А еще не боится спорить со мной и не превращается в вечно согласную тень, лишь бы мне угодить.
И эта ее искренность вставляет меня гораздо больше, чем Дилины сдержанность и манерность.
— Там работы осталось максимум дня на три-четыре, и можно переезжать.
Отчитываюсь я перед Никой, помогая ей снять пальто, и сам предвкушаю, как мы сменим Динкину квартиру на более просторные апартаменты. Завалим Сонину комнату игрушками, приготовим мясную запеканку в новой посуде и опробуем громадную двуспальную кровать, которую доставят завтра.
Я в мельчайших подробностях представляю каждое из своих действий, смакую их, как самый настоящий гурман, и не сразу разбираю речь, доносящуюся от соседнего столика. Но спустя пару секунд знакомый голос ввинчивается в барабанные перепонки и заставляет насторожиться.
— Подруга, ты жутко выглядишь? Бледная, как моль. Исхудавшая. Ты, что, поругалась со своим Гордеем?
— Мы расстались, Аэлит.
— Расстались?
— Он меня бросил, представляешь? Променял на серую мышь. Сиротку. Вечно ему нужно кого-то спасать.
— Да-а-а. Треш!
— Я уже даже была готова ему родить. Сказала, что хочу ребенка. А он все равно меня кинул.
— Но ты же…
— Пила таблетки, лишь бы не забеременеть? Да. Я ненавижу детей. Этих орущих пищащих проглотов, из-за которых тебя разносит, как бегемота! Из-за которых ты не можешь нормально питаться, тусить, спать и выпадаешь из нормальной жизни хрен знает, на сколько. Но я думала, это единственный способ его удержать.
Я слышу эти фразы, наполненные ядом, так четко, как будто Диляра произносит их в громкоговоритель. На пару мгновений впадаю в ступор от циничности сказанного. А потом разражаюсь диким хохотом, только сейчас понимая, каким был идиотом все это время.
Глава 28
Ника
— Вероника Александровна? Распишитесь за доставку, пожалуйста.
Сначала в приемную вплывает огромный букет в крафтовой бумаге, а потом уже протискивается щуплый парнишка-курьер. Стряхивает снег с кепки, топчется у порога и протягивает мне сначала планшет прежде, чем вручить цветы.
Пионы «Дюшес» молочно-белого цвета.
Их упоительный запах в это же мгновение расползается по всей комнате и кружит голову.
Гордей с утра пораньше укатил куда-то с Платоновым и так, наверное, компенсирует свое отсутствие.
— Спасибо.
Поблагодарив парнишку, я забираю у него букет и прячу нос в еще не раскрывшихся до конца бутонах. Мой внутренний эстет буквально попискивает от восторга.
Вдоволь насладившись пьянящим ароматом, я ставлю пионы в воду и тянусь за телефоном, чтобы поблагодарить Гордея. Правда, мобильник оживает в моей ладони до того, как я успеваю послать вызов, и демонстрирует мне вызывающее отторжение «Вадим».
— Алло.
— Здравствуй, любимая.
— Прекрати, Белов. Давай коротко и по делу.
— Ты получила цветы?
— Так они от тебя?
Я отвечаю вопросом на вопрос и глотаю разочарование, оседающее вязкой пленкой на языке. И дело вовсе не в том, что Северский не уделяет мне достаточно внимания — напротив, он перевыполнил годовую норму по подаркам за какие-то две недели.
Просто я не хочу принимать ничего от бывшего (я надеюсь, в следующее судебное заседание он им станет) супруга.
— Ник, возвращайся ко мне, а.
— С какой стати? — от подобной наглости я давлюсь воздухом и выразительно прокашливаюсь, намекая собеседнику на абсурдность его предложения.
Но он как будто не хочет замечать жирных намеков.
— Ты быстро надоешь этому своему адвокатишке. Скоро он с тобой наиграется и свалит к какой-нибудь модельке.
— Вадим, — я осекаю его спокойно и произношу едва ли не по слогам. — Если ты еще раз затронешь тему Гордея, я внесу твой номер в черный список. Заблокирую все мэссенджеры и даже электронную почту. И мне плевать, как ты будешь искать нас с Соней. Ясно?
Не знаю, откуда во мне эта стальная решимость, но Белов на том конце изумленно выдыхает и замолкает на пару секунд. Переваривает, что его жена больше не послушная собачонка, которая будет вечно бежать следом за хозяином, и не бессловесная серая мышь.
Неприятное, наверное, открытие.
— Ясно. Ник, я…
— Больше не будешь мне ничего присылать. Никаких веников, сладостей и прочей дребедени. Поезд ушел, Вадик.
Отрезаю твердо и кладу трубку, не дожидаясь, пока Белов пропустит мимо ушей мое требование и начнет вымаливать еще один шанс, который, несомненно, потратит впустую. Или в его фирменном стиле примется обвинять меня в том, что это я не сохранила наш очаг.
Ухмыльнувшись, я кидаю короткий взгляд на пионы — они ведь не виноваты в том, что их прислал идиот, и возвращаюсь к работе. Проверяю график Гордея, делаю несколько созвонов, чтобы подтвердить встречи, запланированные на следующую неделю, а в обед решаю пробежаться по ближайшему торговому центру.
Хочу сделать ему сюрприз. Купить какую-нибудь приятную безделушку, чтобы стереть неприятные воспоминания, оставшиеся у него после вчера.
Когда Диляра вываливала на подружку свои откровения, паршиво было даже мне. Гадко, от того, что под красивым глянцевым фасадом скрывается лживая бездушная дрянь.
По крайней мере, совесть
