Меня предавать нельзя - Амелия Борн
Случилось это, конечно, еще и потому, что рядом были верные и надежные люди. Совсем не такие, как мой муж, которому я готова была посвятить всю свою жизнь, но который этого не оценил.
Но даже если бы я осталась один на один с тем ужасом, в который меня погрузил Токарев, теперь я знала, что справилась бы и в этом случае. Да, было бы сложнее, но я бы не позволила себя предавать и дальше.
И вот она я — выстоявшая и отстоявшая свое женщина. И вы бы знали, сколько планов на эту жизнь у меня имелось! Просто миллион!
Я понимала, что меня теперь просто не остановить. И даже какую-то банальную поездку за город, где мы с Властой смотрели помещение, пока Дамиан, мама и дети гуляли в парке, я воспринимала как наполненное чудом времяпрепровождение.
Когда у тебя за спиной крылья — так просто видеть во всем лишь счастье.
— Разумовский, ну так ведь нечестно! — притворно возмутилась я, когда Дамиан сотворил для меня сюрприз.
Он просто приехал за мной в магазин, который уже вовсю работал и приносил хорошие дивиденды, и просто забрал меня на частном джете на отдых. Причем в другую страну.
Дети при этом остались под присмотром бабушки, которая тоже участвовала в этом заговоре.
Аня и Маша уже не спрашивали про отца, видимо, поняв, что с Владом у нас все контакты завершены. Я не знала, будет ли так и дальше, ведь жизнь штука длинная и сложная, но пока Токарев пропал с радаров.
По суду мне удалось забрать себе еще и половину дома, который мы впоследствии продали дистанционно. А еще я все же сберегла те деньги, не без помощи Разумовского, конечно, но все же их удалось сохранить в неприкосновенности.
Владлен воевать со мной не стал. Я видела его вскользь в новостях, уже после нашего развода, и представлял он из себя довольно унылое зрелище. Однако меня это уже ни капли не волновало.
— Нечестно двадцать четыре на семь работать без выходных! — ответил Дамиан, распахивая для меня дверцу машины, которая остановилась у небольшой виллы в горах.
Отсюда открывался просто потрясающий вид на водную бескрайнюю гладь с крохотными точками белоснежных яхт.
— Боже, это просто восторг! — воскликнула я, подбежав к террасе, в перила которой и вцепилась руками.
Иначе бы я просто оторвалась от земли и улетела туда, в эту лазурную высь, пропитанную средиземноморским солнцем и ароматом моря.
Дамиан, улыбаясь, подошел ко мне и встал рядом. Он хмурил брови, на что я тут же отреагировала, немного поубавив свой пыл:
— Что-то не так?
Разумовский тяжело вздохнул и сказал:
— Все так. Я просто думаю о том, когда же мне наконец повезет, и ты обратишь на меня свое женское внимание…
Этого разговора я опасалась, хотя и понимала, что он у нас рано или поздно случится. Однако сейчас, когда Дамиан так трогательно произнес эти слова, я прислушалась к себе, и поняла: мне совершенно нечего бояться. Разумовский не станет на меня давить и делать то, что мне не понравится. А отношения с ним меня совершенно не пугают, тем более, что я сама могу выбирать, когда и в каком формате они начнутся.
— Я уже давно обратила на тебя свое женское внимание, — ответила я, едва улыбаясь Дамиану. — Наверно, в тот момент, когда ты сбежал ко мне от своего крокодила.
Глаза Разумовского просияли, но я поспешила добавить:
— Просто сейчас у меня есть желание, чтобы у нас с тобой все шло так, как идет. Не хочу торопиться.
Я вновь перевела взгляд на потрясающую картину окружающего нас пространства и сказала:
— Ты, кажется, угрожал ужином и вином? Пойдем скорее, а то мне так и хочется распахнуть крылья и улететь туда!
Я только договорила, как Разумовский взял меня за руку и заверил совершенно серьезным тоном:
— Даже не вздумай, Варя. Я тебя никуда теперь не отпущу.
И эти слова прозвучали как самое сладкое обещание. И как самое важное подведение итогов всего того, что со мной случилось.
А впереди нас ожидало наполненное счастьем будущее. В которое мы устремимся, раскрыв наши крылья, на которых так легко и восторженно лететь по жизни.
Когда ты твердо стоишь на ногах — взмыть в небеса можно по щелчку пальцев.
Я вам это точно говорю…
