Английская жена - Эдриенн Чинн
Глава 77
Типпи-Тикл, 17 сентября 2011 года
– Но что имел в виду отец, когда сказал, что ты можешь что-то сделать для них?
Элли протянула тонкую руку, оплетенную голубыми венами и покрытую старческими пятнами:
– Я твоя мать, Софи.
– Дотти моя мать.
– Конечно. Она растила тебя и любила. Но родила тебя я.
Софи отошла от кровати и посмотрела на Элли, не зная, что думать и как реагировать.
– Но… это невозможно. Я родилась в Англии.
– Да, в Питерборо. Как и записано в твоем свидетельстве о рождении. Джордж отвез меня туда, где нас никто не знает. У меня были документы Дотти. Он оплатил мне билеты до Англии и обратно. Эмми в это время работал в Фогу на промысле, но отсюда я уехала раньше, чем беременность стала заметна. Уинни осталась с бабушкой Агнес. Я сказала им, что Дотти очень больна, поэтому я улетаю ухаживать за ней.
– Но зачем?
– Зачем я это сделала? Ради будущего Эмми и Уинни. И еще ради того, чтобы сгладить тот ужасный конфликт с сестрой. Я была в отчаянии, Софи. Банки, кредиторы… Ты не представляешь, что это такое.
– Но я не понимаю, – проговорила Софи, обхватив голову, наливающуюся болью. – Не понимаю.
– Джордж и Дотти согласились заплатить за это столько, что мне хватило бы вернуться в Англию вместе с детьми. Я мечтала об этом со дня смерти Томаса. Я чувствовала себя пленницей в этом доме. Военной пенсии нам едва хватало на жизнь, а Агнес… – Элли покачала головой. – После твоего рождения я улетела домой. Джордж обещал перевести мне деньги.
– Не могу в это поверить.
– Но деньги так и не пришли, Софи. Я писала твоему отцу, пыталась позвонить… – Элли облизнула пересохшие губы. – Но, видимо, Типпи-Тикл – моя судьба. А твои родители… Они молчали. С Англией меня больше ничего не связывало – у меня там никого не осталось. – Элли взглянула на Софи и слабо улыбнулась. – Но мы как-то выкарабкались. Эмми зарабатывал на промысле и поддерживал нас с Уинни деньгами. Он ничего не знал о тебе. Я никому не рассказывала, даже Флори. Потом я начала преподавать рисование в школе и продавать свои работы. Флори уговорила меня рисовать открытки и гравюры для туристов, а потом купила магазин, потратила на него все свои небольшие сбережения. Постепенно все наладилось.
Элли протянула дрожащую руку за стаканчиком, но Софи взяла его и поднесла к ее губам.
– Я очень злилась на твоих родителей, – продолжила свой рассказ Элли, откинувшись на подушки. – И на себя злилась. Но шли годы, я все чаще думала о тебе. Отправляла открытки к Рождеству, даже написала несколько писем, но так и не получила ни одного ответа. А когда ты появилась десять лет назад, весь гнев, который копился во мне годами, улетучился. Ты прелестное дитя, Софи, но все-таки ты дитя своих родителей – Дотти и Джорджа. А на них я давно не держу зла.
Элли выглядела очень хрупкой и слабой в этой больничной одежде, под больничными простынями.
– Почему же моя мать так ненавидела тебя, даже после того, что ты сделала для нее?
– Мне кажется, она просто была очень несчастна. Боялась, что ее оставят. Винила себя в смерти нашей матери. Хотя это глупо, конечно. Это был несчастный случай.
– Как это произошло?
– Дотти тогда каталась на велосипеде и выехала на дорогу, мама выбежала к ней, и ее сбила машина. Прямо на глазах у Дотти. Ей тогда было всего четыре.
– Это ужасно.
– Мне кажется, Дотти всю жизнь чувствовала свою вину из-за этого. И еще из-за того, что попросила нас с Джорджем зачать тебя. Но это наш общий грех. Мы католики, Софи. Мы слишком хорошо ощущаем вину.
Наконец из глаз Софи полились слезы.
– Почему же тебе так хочется разрушить мою жизнь?
– Я ничего не хочу разрушать. Просто в нашей семье всегда было слишком много тайн. Годы и годы тайн. А теперь пришло время раскрыть их. Ты должна знать правду. Сэм должен знать правду. Уинни – твоя сестра, не кузина. Бекки – твоя племянница.
– Но при этом ты хочешь, чтобы я сохранила все в тайне от Эммета. Чтобы он не узнал, что мы с ним родные брат и сестра?
– Если ты чувствуешь, что должна сообщить ему это, Софи, пожалуйста, подожди, пока… Я не смогу смотреть ему в глаза.
Софи едва сдерживала рыдания.
– Чего ты ждешь от меня? Что я скажу, будто люблю тебя, потому что ты меня родила?
– Софи, дорогая моя девочка, я ничего не жду от тебя. Просто я хотела, чтобы ты наконец узнала, кто ты. Пока не стало слишком поздно.
Глава 78
Типпи-Тикл, 17 сентября 2011 года
На белых стенах коттеджа Сэма почти не было видно следов пожара – только несколько черных разводов вокруг окна спальни. Байк стоял припаркованный возле крыльца. Софи подошла ближе и услышала голоса, доносящиеся из дома. Слов было не разобрать, холодный ветер относил их к океану. Но уже на крыльце она вдруг расслышала:
– …опять пожар. Такой же, как тогда. Ты и его подстроил?
– О чем ты говоришь, Эммет?
Софи прижалась к стене и прислушалась.
– О Бостоне, Сэм. О пожаре, в котором погибла моя сестра. Все говорили о нем, когда ты приехал сюда. У тебя ни гроша за душой не было, я взял тебя в дело. Я не хотел, но мама чуть с ума не сошла после смерти Уинни, Бекка была совсем крохой…
– Тот пожар… – проговорил Сэм срывающимся голосом. – Это был несчастный случай.
– Так зачем же ты сюда примчался? У тебя был большой бизнес в Бостоне. Хотя я знаю зачем. – Послышался шорох бумаг. – Я это всегда чуял.
Долгая пауза.
– Где ты это взял?
– В ящике стола в твоей мастерской. Взломал замок. Я всегда подозревал, что там что-то важное, раз ты запер его. Давно надо было посмотреть. А вчера после пожара я даже ждать не стал.
– Я знаю, что в этом отчете.
– Ты убийца.
Что-то с грохотом упало на пол, покрутилось, затихая, и остановилось.
– Убирайся отсюда, Эммет.
– Я слышал, что ты можешь взбеситься. Ты хорошо скрывал это. Так что же случилось тогда? Вы с Уинни поссорились, и ты решил убить ее? А потом поджечь дом, чтобы скрыть убийство?
– Убирайся. – Что-то ударилось о стену. – Убирайся.
Кто-то подошел к входной двери. Софи вжалась в стену, стремясь слиться с ней.
