Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос
— Что тебе нужно, Ной? — раздался в трубке голос Эдриен под аккомпанемент детских криков на заднем плане.
— Как убедить человека, который ненавидит мои книги, что я не такой уж дерьмовый писатель? — тихо спросил я, повернувшись к дверям кабинета.
— Ты позвонил потешить самолюбие?
— Я не шучу.
— Раньше тебя совершенно не волновало, что думают люди. Что происходит? — Ее голос смягчился.
— Объяснять долго и сложно, и у меня есть две минуты, чтобы найти ответ.
— Ладно. Во-первых, ты не дерьмовый писатель. У тебя миллионные тиражи и миллионы поклонников. — Фоновый шум затих, как будто Эдриен закрылась в другой комнате.
— Ты и должна так говорить. Ты же моя сестра.
— Я сама ненавижу как минимум одиннадцать твоих книг, — весело отозвалась она.
Я рассмеялся.
— Какое странное конкретное число.
— Ничего странного. Могу перечислить, какие именно…
— Это мне не поможет, Эдриен.
Я изучал небольшую коллекцию фотографий вперемешку со стеклянными вазами на столике у двери. Та, что в форме морской волны, похоже, была ручной работы; она стояла рядом с фотографией мальчика лет шести, сделанной, вероятно, в конце сороковых годов. На другом снимке была изображена юная девушка на школьном балу… может быть, Эйва? На третьем — черноволосая девочка в саду. Наверняка Джорджия. Даже в детстве она выглядела серьезной и немного грустной, словно мир уже очень сильно ее подвел.
— Вряд ли получится убедить Джорджию Стантон в своей профпригодности, если я ей скажу, что мои книги не нравятся даже родной сестре.
— Мне не понравились твои сюжеты, а не писательск… — Эдриен умолкла на полуслове. — Погоди, ты сказал Джорджия Стантон?
— Да.
— Охренеть, — пробормотала она.
— У меня остается, наверное, секунд тридцать. — Каждый удар сердца был похож на обратный отсчет. А ведь все так хорошо начиналось.
— Что у тебя за дела с правнучкой Скарлетт Стантон?
— Я уже говорил, объяснять долго и сложно. И откуда ты знаешь, кто такая Джорджия Стантон?
— Странно, что ты не знаешь.
Эйва вышла из кухни с подносом, на котором стояли высокие бокалы. Кажется, с лимонадом. Она улыбнулась мне и проскользнула в гостиную.
Время поджимало.
— Слушай. Скарлетт Стантон оставила незаконченную рукопись, и Джорджия, которая ненавидит мои книги, будет решать, можно ли мне ее закончить.
Сестра тихо ахнула.
— Скажи что-нибудь.
— Ладно, ладно. — Она опять замолчала, и я почти слышал, как крутятся шестеренки у нее в голове. — Скажи Джорджии, что Дамиан Элсворт ни при каких обстоятельствах не получит права на экранизацию и вообще не узнает, о чем эта книга, пока она не выйдет в свет.
Я нахмурился.
— О правах на экранизацию речь вообще не идет.
Элсворт в любом случае паршивый режиссер. Он неоднократно подкатывал ко мне с предложением об экранизации моих книг — и неоднократно был послан понятно куда.
— Да ладно. Если это Скарлетт Стантон, законченная тобой, все киностудии сделают стойку, а Дамиан и подавно.
Я не стал спорить. Все книги Скарлетт Стантон уже сорок лет подряд становятся бестселлерами по версии «Нью-Йорк таймс».
— И каким образом Дамиан Элсворт связан со Стантонами?
— Гм… Я действительно знаю что-то такое, чего не знаешь ты. Удивительно… — задумчиво произнесла она.
— Эдриен, — прорычал я.
— Дай мне насладиться триумфом.
— Я могу потерять этот контракт.
— Ну, если так ставить вопрос. — Я представил, как она закатила глаза. — Элсворт… буквально с этой недели… бывший муж Джорджии. Он режиссер «Зимней невесты»…
— По книге Стантон? О человеке, попавшем в ловушку брака без любви?
— Да. У него была интрижка с Пейдж Паркер. Забавно, да? Доказательство должно родиться буквально на днях. Ты вообще не заглядываешь в магазины? Последние полгода Джорджия не сходила с первых полос всех таблоидов. Ее называют Снежной королевой, потому что она не проявляла особых эмоций. Ну и, конечно же, из-за фильма.
— Ты серьезно?
Я помню «Зимнюю невесту». Умная, но жестокая книга. Если я ничего не напутал, у героя была надменная и холодная первая жена, которая ближе к концу умерла, после чего герой с героиней обрели свое «долго и счастливо». К вопросу о том, как жизнь подражает искусству.
— На самом деле это очень печально. — Голос Эдриен дрогнул. — Она всегда избегала внимания прессы, но теперь… эта история, она повсюду.
— Вот дерьмо.
Я стиснул зубы. Ни одна женщина не заслуживала такого. Отец меня научил, что настоящий мужчина — человек слова, а брачные клятвы — это и есть самое главное слово. По этой причине я так и не женился. Не давал обещаний, которые не мог сдержать, и у меня никогда не было женщины, ради которой я согласился бы забыть всех остальных.
— Ладно. Спасибо, Эдриен. — Я направился к двери в гостиную.
— Удачи. Погоди… Ной?
— Да? — Я помедлил, держась за дверную ручку.
— Соглашайся с ней во всем.
— В каком смысле?
— Речь идет не о тебе, а ее прабабушке. Оставь свое непомерно раздутое эго за порогом.
— У меня нет никакого…
— Еще как есть.
Я насмешливо хмыкнул. Нет ничего зазорного в том, чтобы знать, что ты лучший в своем деле, но романтика все-таки не мой жанр.
— Что-нибудь еще? — спросил я с сарказмом.
Сестра на то и сестра, чтобы указывать брату на все его недостатки.
— Ну… расскажи ей о маме.
— Нет.
Никогда в жизни.
— Ной, послушай меня. Девушки просто балдеют от парня, который так сильно любит маму, что читает ей вслух. Это покорит Джорджию. Я знаю, о чем говорю. И не пытайся с ней флиртовать.
— Я и не собирался.
Эдриен рассмеялась.
— Я слишком хорошо тебя знаю и очень люблю, но я видела фотографии Джорджии Стантон. Она тебе не по зубам.
Тут я был с ней согласен.
— Спасибо на добром слове. Я тоже тебя люблю. Увидимся в следующие выходные.
— Только не надо дорогих подарков!
— Что я покупаю своей племяннице на ее день рождения — это наше с ней дело. До встречи.
Я убрал телефон в карман и вошел в гостиную. Все, кроме Джорджии, повернулись ко мне, и на всех лицах читалась отчаянная надежда.
Я неторопливо вернулся на свое место, помедлив у фотографии на стене, которую сосредоточенно рассматривала Джорджия.
На снимке Скарлетт Стантон в сдвинутых на нос очках сидела за большим письменным столом и печатала на старой пишущей машинке, за которой она написала все свои романы, а на полу рядом с ней, прислонившись спиной к ножке стола, сидела маленькая Джорджия с раскрытым на коленях томиком. На вид ей было лет десять.
Права на все книги Стантон
