Английская жена - Эдриенн Чинн
– Что ж, ты ошибся, Сэм. Мне давно нужен был отпуск, а тут я подумала, что у тети Элли день рождения. Знаю, что не писала и не звонила, но решила, что пришло время вас навестить. – Она взглянула в сторону магазинчика и оперлась о лодку. – Хоть Эммет и не рад мне. Все десять лет я посвятила работе. Я люблю ее, но сейчас очень хочу отдохнуть. Иначе у меня на могиле напишут: «Тут лежит Софи Пэрри. Она заработалась до смерти».
– Значит, ты решила приехать сюда, чтобы немного отдохнуть?
– Ну да. Когда-то в детстве я много рисовала. Мама говорила, что этим я напоминаю ей сестру. В прошлый мой приезд я снова начала рисовать, вместе с Элли. И рисую до сих пор. Даже прошла несколько курсов в Нью-Йорке. Так я отдыхаю. И вот подумала, почему бы мне здесь не порисовать. Вдруг потом наберу достаточно работ и устрою выставку. – Софи обвела рукой разбросанные по скалистому берегу разноцветные домики и покосившиеся под ветрами деревья. – Если уж где и можно найти вдохновение, так это здесь.
– Что ж, – Сэм потер лоб, – ты вольна делать тут, что хочешь. Главное, не отвлекай Бекку. Она готовится к вступительным экзаменам в медицинский колледж. Хочет на следующий год поступать.
– Конечно, не буду, Сэм. Я знаю, как важно заниматься перед поступлением.
Он взглянул на нее и покачал головой.
– Знаешь, я думал, между нами что-то есть.
Сердце Софи едва не выпрыгнуло из груди. Ты думал, между нами что-то есть? Почему же ты не сказал это в Гандере, когда провожал меня? Почему ты вообще ничего не сказал?
– Сэм, ты говорил, что не можешь связать свою жизнь с женщиной из другой страны. Что это будет несправедливо по отношению к Бекке. Говорил, что время лечит. Время и расстояние. Ты помнишь, что говорил в аэропорту? Я вот помню.
Сэм со свистом втянул воздух.
– Я был идиотом, Софи. Винс так и сказал.
– Он знает о нас? Парень из мастерской?
Сэм снова вытащил из кармана тряпку и начал натирать лодку.
– Ну а что. Заехал в мастерскую и рассказал ему все. – Он пожал плечами. – Я думал, когда-нибудь ты вернешься и я смогу все исправить.
Софи положила ладонь на его руку.
– И я хочу все исправить, Сэм.
Глава 52
Типпи-Тикл, 11 августа 1947 года
Элли прикрыла хлипкую деревянную дверь уборной и, поднырнув под веревки, где обычно сушилось белье, поспешила в дом, но внезапно остановилась и сорвала несколько веточек ярко-фиолетового кипрея, которым зарос двор. Комары зудели и роились вокруг.
Сетчатая дверь хлопнула. Агнес оторвала взгляд от вязания и увидела Элли.
– Зачем в дом сорняки притащила, девочка? Ты что, в лесу родилась? Полная кухня жуков наползет.
Сердце у Элли оборвалось. Она посмотрела на цветы и пролепетала:
– Я думала, будет мило украсить дом цветами к дню рождения Эмми.
– Сорняки должны оставаться там, где растут. У меня дома их не будет. Ей-богу, ты как будто из дикой чащи вышла!
Щеки Элли вспыхнули. Что бы она ни делала, все не так. Ни шить, ни готовить, ни даже ягоды собирать на болотах – ничего не умеет.
– У меня дома в Англии всегда стояли цветы. Мой отец очень их любил.
– Даже удивительно, какие вы невежественные. Ты что, хочешь развести тут муравьев или еще кого похуже?
– У нас в Англии никогда не было муравьев.
– Ну вот ты опять. Англия то, Англия это. Почему бы тебе не сделать одолжение и вернуться туда? Там тебе самое место!
На глаза Элли навернулись слезы. Она изо всех сил старалась, но что бы ни делала, все было не то и не так, как нужно Агнес.
– Простите, я думала, они правда будут здесь мило выглядеть.
– Ладно, но все равно насекомых в доме я не потерплю, так что выкинь.
Элли опустила голову, вытерла ладонями глаза и, выйдя за порог, подняла лицо навстречу соленому ветру. Если бы только она могла вернуться в Англию. Уговорить Томаса уехать из этого кошмарного места. Но нет. И по большей части потому, что они никогда не смогут себе позволить этого.
Она потеряла себя и больше не знает, кто она. Куда делась та Элли, которая служила в пожарной части и, уворачиваясь от летящих с неба снарядов, ездила по разрушенному бомбежками городу? Куда делась та Элли, которая с подружкой Рути хихикала на последнем фильме братьев Маркс и бегала на танцы в «Самсон» или «Лидо»? Где Элли-художник, Элли-дочь и Элли-сестра? Кто она теперь?
Элли шлепнула комара букетиком кипрея и медленно спустилась по деревянным ступеням почти до самого конца. Но на последней ступеньке остановилась.
Нет, это неправильно. Теперь это и мой дом тоже. Я Элли Парсонс, Агнес, жена вашего сына. Мать Эммета. Я Элеонора Мэри Берджесс Парсонс. Я женщина, и я намерена прожить свою единственную жизнь счастливо, Агнес Парсонс. Я живу ее сейчас. Вам стоит привыкнуть к этой мысли. И я никуда отсюда не уеду. Она сжала зубы и расправила плечи. Нет ничего плохого в том, чтобы в доме стояли цветы. В моем доме.
Элли поднялась по ступенькам и открыла сетчатую дверь. Бросив букет на стол, она быстро подошла к буфету и начала двигать кастрюли и сковородки, пока не нашла то, что искала.
– Что это ты тут такое творишь, а, девочка? Лопни мои глаза!
Лопнут, лопнут, старая ты летучая мышь. Элли наполнила водой металлический кувшин и, сунув в него букетик, поставила на стол. Агнес отложила вязание и посмотрела на нее поверх очков.
– Ты что, оглохла, красавица? Я кому сказала выкинуть их?
– Я слышала. – Элли набрала в грудь побольше воздуха. – Но я люблю цветы и не вижу ничего ужасного в том, что дома будет стоять букет.
Агнес отбросила в сторону вязание и вскочила.
– Ты еще перечить мне вздумала?
Элли, вцепившись в спинку стула, чтобы не упасть,
