Двуликая жена. Доказательство любви - Мария Шарикова

-Вы готовы?-спросил Себастьян, глядя на меня.

Я посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Бледное лицо, растрепанные волосы, платье в пятнах и складках после нескольких дней в заточении. Я выглядела как человек, который прошел через ад. И, возможно, так оно и было.

-Я готова,-сказала я твердо.-Ведите меня к нему.

Мы вошли в зал. Свет падал из высоких окон, освещая ряды скамей, заполненных любопытными взглядами. В первом ряду я увидела их. Изабеллу и Эдгара. Моя сестра сидела с видом оскорбленной невинности, а Эдгар с надменной улыбкой на губах. Рядом с ними находились адвокаты, свидетели и подкупленные врачи.

А в центре зала, у скамьи подсудимых, стоял он.Лусиан. Мой Люсиан!

Он был бледен, как полотно. Тени под глазами стали черными провалами, лицо осунулось, плечи ссутулились. Он опирался рукой на спинку скамьи, и я видела, как дрожат его пальцы. Но он стоял. Он не сломался.

Рядом с ним, чуть позади, стояла Элеонора. Её рука лежала на его локте, и она что-то шептала ему на ухо. Судья что-то говорил, но я не слышала. Я видела только его.

-Лусиан!-крикнула я, и мой голос прозвенел под высокими сводами зала.

Все головы повернулись ко мне. Изабелла побледнела. Эдгар вскочил с места. Элеонора отшатнулась от Лусиана, словно ужаленная. А он… Он медленно повернулся, и его глаза встретились с моими.

В них было недоверие. Надежда. Боль. Любовь.

-Фрея?-прошептал он, и моё имя прозвучало так, будто он молился.

Я пошла к нему. Сквозь ряды, сквозь взгляды, сквозь шепот, поднимающийся в зале. Я шла и не могла остановиться, пока не оказалась рядом. Он протянул руку, и я вцепилась в неё, чувствуя, как его дрожь передается мне.

-Я здесь,-сказала я тихо, чтобы только он мог слышать.-Я вернулась. Как и обещала.

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слезы. Те самые, которые он никогда бы не позволил себе пролить прилюдно.

-Я знал,- хрипло прошептал он.- Я знал, что ты вернешься.

В зале воцарилась тишина. Судья, пожилой мужчина с пронзительным взглядом, смотрел на нас поверх очков.

-Леди Грейсток,-произнес он.-Вы явились. Мы уже начали без вас, полагая, что вы не намерены присутствовать.

-Я была задержана,-ответила я, поворачиваясь к нему и стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.-Похищена людьми, которые хотели, чтобы я не явилась в суд. Чтобы мой муж остался без защиты. Но я здесь. И я готова свидетельствовать.

Шепот в зале усилился. Изабелла что-то прошипела Эдгару, но тот лишь смотрел на меня с ненавистью, смешанной со страхом.

-Тогда мы продолжим,- строго сказал судья.-Прошу всех занять свои места.

Я взяла Лусиана за руку и сжала ее. Он ответил тем же. Элеонора отступила в тень, и я наконец смогла дышать.

Наша битва только начиналась. Но теперь мы были вместе. И этого было достаточно, чтобы противостоять чему угодно!

Глава 23

Судья, лорд Чамберс, был человеком, чей возраст измерялся не столько годами, сколько грузом вынесенных приговоров. Его лицо, покрытое морщинами, напоминало старую географическую карту, а бледно-голубые, пронзительные, глаза смотрели на мир с тем особым выражением, которое бывает у людей, видевших слишком много лжи, чтобы удивляться ей. Он сидел в высоком кресле, и его мантия, черная с горностаевой оторочкой, придавала ему сходство с суровым библейским пророком.

-Итак,-произнес он, и голос его, низкий и неторопливый, прокатился под сводами зала, заставляя умолкнуть даже самых говорливых зевак на галерке.-Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть прошение мистера Эдгара Грейстока о признании графа Грейстока недееспособным и о передаче опеки над его имуществом. Я предупреждаю обе стороны: закон не терпит суеты. Каждое слово, произнесенное здесь, будет взвешено. Приступайте.

Скамьи были заполнены до отказа. В первом ряду, справа от судьи, расположились сторонники Лусиана - леди Харкорт в своем неизменном темно-лиловом платье, несколько пожилых джентльменов, чьи лица казались мне смутно знакомыми, и, к моему удивлению, моя мать. Она была бледна, опиралась на трость, но её глаза, такие же синие, как мои, смотрели на меня с выражением, которого я никогда не видела прежде. Одобрения? Гордости? Я не знала. Но её присутствие грело меня.

Слева, в окружении своих адвокатов и подкупленных свидетелей, сидели Изабелла и Эдгар. Она была в розовом платье. В вызывающе ярком, почти праздничном, словно явилась не на суд, а на светский раут. Эдгар же, напротив, выбрал темный, строгий костюм, который должен был внушать доверие, но на его лице застыло выражение человека, который слишком долго ждал своего часа и теперь боялся упустить добычу.

Лусиан стоял рядом со мной, опираясь на мою руку. Его пальцы дрожали, и я чувствовала, как тяжело ему дается каждое мгновение этой борьбы. Но он стоял. Он держался. И я сжимала его руку, передавая ему свою силу.

-Первым слово предоставляется истцу,-объявил судья.

Адвокат Эдгара, мистер Торнтон, поднялся с места. Это был человек с маслянистыми манерами и голосом, который, казалось, был создан для того, чтобы усыплять бдительность. Он говорил долго, обстоятельно, перечисляя «факты», которые должны были представить Лусиана безумцем, опасным для себя и окружающих.

-Его светлость граф Грейсток,-вещал Торнтон, жестикулируя пухлыми руками,-на протяжении многих лет страдает наследственным заболеванием, которое уже унесло жизнь его отца. Свидетели, вызванные мной, готовы подтвердить, что поведение графа становится всё более неадекватным: он запирается в своей комнате, отказывается от общения, проявляет беспричинную жестокость по отношению к слугам и даже к своей молодой жене. Мы располагаем показаниями, что леди Грейсток неоднократно высказывала опасения за свою жизнь и безопасность.

Я почувствовала, как Лусиан напрягся, и сильнее сжала его руку. В зале пронесся шепот. Я видела, как головы поворачиваются в нашу сторону, как взгляды скользят по моему лицу, пытаясь угадать, правда ли это.

-Это всё ложь,- прошептал Лусиан, но я остановила его.

-Молчи, — тихо сказала я.-Дай им договорить. Пусть выложат все свои карты. А потом мы ответим.

Торнтон продолжал, вызывая одного свидетеля за другим. Сначала выступил доктор Миллер, пожилой врач с дрожащими руками и бегающими глазами. Он давал показания о том, что «имел честь наблюдать» графа Грейстока в периоды «обострения» и может с уверенностью сказать, что болезнь прогрессирует и что вскоре граф может стать опасен для окружающих.

-На каком основании вы делаете