Яд Версаля - Эрика Грин
Граф знал, на какую из моих душевных струн нажать, чтобы она издала нужную ему ноту. Я очень хотела стать матерью, потому что видела в этом смысл своей жизни. И понимала, что если уж жить со старым мужем до самой его смерти, не познав женского счастья, то будет лучше хотя бы познать радости материнства.
— Этель, никто не будет вас неволить, — говорил мне муж. — Просто виконт будет сопровождать вас в поездках в Версаль. Вы ведь знаете, что наш король считает обязательными частые появления там знати? Я стар и нездоров, чтобы сопровождать вас. Поэтому виконт будет вам кстати. Думаю, это поможет и вам к нему присмотреться.
Словом, граф убедил меня в том, что роман с виконтом — единственное решение проблемы. Тем более, что я видела и не раз играла с ребенком кузины графа, любуясь его очарованием и смышленостью, только не знала, что его отец — виконт де Ирсон. Да, дети у него получаются прекрасные…
Но не давала покоя мысль: как же так, за деньги… Муж сторговал меня, как корову на ярмарке для племенного бычка… От этого на душе было и противно, и тревожно…
Я сидела, размышляла так, бессмысленно накручивая на палец розовую атласную ленту, которую купила мне тетушка Сова. Как хорошо, что она ни о чем не знает: и без ее причитаний мне плохо и тоскливо. И зачем я попросила ее купить эту ленту, я же не люблю розовый цвет?! Это все из-за виконта, теперь не будет мне от него покоя….
Глава 21. Арлетт Мари Беатрис де Ирсон. Трудное решение
Эжен резкими движениями сорвал с себя камзол и небрежно бросил его на свою постель. Ослабил воротник и сделал несколько быстрых шагов по комнате, словно не в силах стоять на одном месте. Лоб его был нахмурен, а нижняя губа поджата и сердито оттопырена. Я уже успела изучить привычки своего брата: так он делал, когда находился в раздражении или злился.
— Эжен, что случилось? — надо сказать, я рисковала, спрашивая его об этом, в таком состоянии он вполне мог вспыхнуть, как факел, и наговорить резкостей. Но он просто повернул голову и посмотрел на меня невидящим взглядом.
Потом он заговорил.
— Сестренка, твой брат докатился… — сообщил мне Эжен спокойным голосом, в котором чувствовалось огромное напряжение.
— Докатился? До чего? — спросила я неосторожно.
Эжен вскочил на ноги, подошел к окну и молча стоял, заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок и обратно. Такая привычка сохранилась у него с детства, когда он размышлял и сдерживал эмоции.
— До чего? — Эжен резко повернулся ко мне. Его лицо пылало гневом, и он был красив необычайно. — Я создал себе такую репутацию в Версале своим безумными выходками, пьянками с герцогом и амурными похождениями в литературном салоне, что мне уже делают непристойные предложения! Такие, что вгоняют в краску даже такого конченного циника, как я!
Понимая, что брата что-то не на шутку расстроило, я предпочла не торопить события и ждать, когда он сам обозначит суть дела. Хотя, конечно же, множество вопросов вертелось у меня на языке.
Видя в моих глазах немой вопрос, Эжен продолжил:
— Представь, моя милая сестра, что сегодня твоему брату один знатный пожилой господин, граф де Сен-Дени, предложил обрюхатить его молодую женушку, ибо чтобы дождаться наследника, он уже не располагает собственными возможностями. И за это он предложил мне, дворянину, потомку Вильгельма Нормандского, деньги! Хотел купить меня как быка-осеменителя!
Эжен схватил камзол, достал оттуда какую-то скомканную бумажку и протянул мне.
Я развернула ее, и глаза мои округлились от удивления.
— Это что, сумма…эээ… сделки?
— Да! Дорого же оценили твоего брата, Арлетт!
Сумма была огромной. Вдвое больше той, что Эжен уже успел накопить на покупку имения нашей мечты. Недавно мы с ним присмотрели такое в прекрасном предместье Парижа, где с недавних пор начала селиться версальская знать. Места там были чудесные, да и не так далеко от самого Версаля, оттуда удобно выехать в королевскую резиденцию в любое время. Какой-то дворянин продает его, вчистую проигравшись, поэтому деньги ему нужны как можно скорее.
Усадьба была в прекрасном состоянии и если требовала какого-то ремонта, то исключительно для того, чтобы новые хозяева устроили все сообразно собственному вкусу. Но самое главное, в имении была большая конюшня и просто огромный сад! Он был немного запущен, но я уже мысленно представляла, как своей рукой приведу его в порядок на свое усмотрение!
— Знаешь, дорогой брат, — начала я говорить, подбирая слова, — а мне эта идея совсем не кажется безумной…
Эжен повернул голову и внимательно посмотрел на меня.
— Подумай сам. Мы с тобой занимаем эти две комнаты во дворце только благодаря милости Монсеньора. А если ее не станет? Куда мы пойдем? И даже если Месье будет доброжелателен к нам до конца наших дней, разве тебя устроит вечная жизнь у всех на виду, постоянная толкотня среди придворных, бесконечные преследования влюбленных светских дур, которые не дают тебе прохода…
Эжен поморщился, как от зубной боли.
— Я понимаю, конечно, что ты мужчина, и тебе необходимы романы для удовлетворения твоих эротических потребностей. Но эти сумасшедшие женщины не знают ни стыда, ни пределов… — тут я вспомнила, как мы с братом делали ставки, через сколько времени очередная фрейлина окажется в постели Эжена и усмехнулась.
Я почти всегда проигрывала, наверное, потому что из женской солидарности предполагала в претендентках гораздо больше достоинства, чем у них его было на самом деле. Эжен получал любую женщину и так скоро, когда хотел.
— Да, то, что возбуждало в ранней юности, ныне исчерпало свою прелесть и стало чем-то обыденным и малоинтересным, — Эжен грустно смотрел через окно на ухоженный парк, так же, как и я, почти ненавидя его строгую геометрию.
Он продолжил:
— Душа просит дикой, необузданной природы, которую хотелось бы облагораживать самому… Любой мужчина по натуре — охотник. Расставить хитрые силки, заманить жертву в любовные сети, приложить хоть сколько-нибудь труда по ее соблазнению, — вот чего я лишен! Я, как стрелок, натянувший тетиву лука для охоты, еще не успевший прищурить глаз для меткости, а косули, белки и зайцы сами сбегаются и ложатся у моих ног. Насытиться можно с легкостью, но почувствовать настоящий азарт — увы…
— Вот
