Яд Версаля - Эрика Грин

— Но вот на днях мне посчастливилось удостоиться милости самого Людовика, нашего короля. Проходя мимо придворных, он вдруг остановился около меня и спросил: «Месье де Сен-Дени, вы кажется женаты?»

«Да, Ваше Величество», — ответил я.

«Почему-то до сих пор мы не видели вашей жены в Версале. Нехорошо. На предстоящем балу вы должны быть и непременно с супругой».

— Так что, дорогая Этель, готовьтесь, через неделю мы едем на бал в Версаль.

У меня сжалось сердце и замерло. К реальности меня вернул какой-то звон: это Полин де Кур уронила на блюдце ложечку и испуганно смотрела на меня круглыми глазами тетушки Совы.

Я понимала, что отказаться от поездки не получится, коли сам король выдвинул такое требование. Но в душе рос и креп смутный протест против этой поездки, хотя у меня не было для него ни единой причины. Я же никогда не была в Версале. Но довольно наслышана о том, что там творят такие личности, как виконт де Ирсон, и у меня не было ни малейшего желания стать свидетельницей его разнузданных выходок. Особенно принимая во внимание, что поездка назначена на мой день рождения!

Но делать нечего. Я быстро подготовилась к поездке. Мне даже не пришлось шить себе наряд, потому что новое платье, которое я ни разу не надевала, дожидалось праздника в честь моего дня рождения. Что ж, придется ехать в нем в «вертеп»!

В Версаль мы приехали втроем, моя дорогая тетушка Сова, конечно же, вызвалась меня сопровождать. Муж не возражал и даже, кажется, был доволен. У него во дворце были назначены какие-то важные встречи, поэтому сопровождение для супруги было просто необходимо.

Версаль потряс мое воображение своей красотой. Мы прибыли туда ближе к вечеру, когда бал был в самом разгаре. Мы с Полин немного побыли внутри, посмотрели на танцующих гостей. Мне было скучновато. А после того, как граф нас оставил на время, мне захотелось посмотреть, как выглядит дворец снаружи. Тем более, как я невольно услышала, что скоро состоится фейерверк!

Сам дворец с огнями тысяч свечей в окнах, был похож на огромный именинный торт, словно вынесенный на зеленые лужайки в мою честь. Где-то тихо журчали почти невидимые в сумерках фонтаны, и отовсюду раздавались голоса и смех.

Вдруг недалеко от нас раздался дамский визг, потом хохот и послышался сильный плеск воды. Картина, которая открылась, поразила нас с Полин до глубины души. Моя компаньонка так вообще была близка к обмороку.

Молодые дамы в бальных платьях забрались в фонтан и бежали, разгоняя волны, подбирая многочисленные юбки и радостно визжа. Их преследовал молодой мужчина с роскошной белокурой гривой, который до начала бала, очевидно выглядел изысканно. Сейчас же ворот его рубашки был небрежно распахнут, обнажая верхнюю часть груди, щеки пылали багровым румянцем. В руке он держал бутылку шампанского и, скорее всего, был уже изрядно пьян. Он пытался поймать девиц, которые, надо сказать, не сильно старались оторваться от симпатичного преследователя.

— Куда же вы, мадам! Русалки должны жить в воде! — кричал молодой человек, ухватив одну из дам за подол и кружевные панталоны.

— Ах, виконт, оставьте! — рдея от удовольствия, деланно смущалась «наяда».

Полин де Кур вцепилась в мой локоть сухонькой лапкой, словно увидела в фонтане не человека, а кровожадного крокодила.

— Мадам Этель, это он!!! — зашептала она в ужасе.

— Кто он? — я почему-то не могла отвести глаз от этих игрищ в фонтане.

— Он, версальский распутник — виконт де Ирсон!

Я внимательно всмотрелась в лицо виконта. Несмотря на то, что было сумеречно и мужчина был навеселе, он показался мне красивым. Намного красивее его поведения!

— Мадам, сегодняшний бал я устроил в честь всех прекрасных русалок Версаля! И этот фейерверк тоже! — бахвалился виконт. Оказывается, он тут праздники устраивает.

В небе вдруг закрутились и начали взрываться петарды, в вечернем небе то тут, то там расцветали красивые огненные цветы — лаванды, фуксии, розы… Это было настолько великолепно, что я даже забыла о фонтане и подумала, что такого дня рождения у меня еще никогда не было.

— А что я за это получу? — вдруг до меня донесся голос виконта. — А получу я горячий русалочий поцелуй! — и в фонтане начались радостная возня и визг, почти заглушаемые звуками разрывающихся петард.

У меня совершенно испортилось настроение. И никакой это не торт, а просто здание, и фейерверк не имеет к моему дню рождения никакого отношения.

Я нашла мужа во дворце, сказала, что у меня разболелась голова. Он посоветовал ехать с мадам де Кур домой, а у него еще есть здесь дела.

Я не возражала, а уж Полин была и вовсе рада вырваться из этого «вертепа». Мы ехали обратно вдвоем, и всю дорогу под ворчание тетушки Совы я думала о том, что никогда у меня не было такого отвратительного дня рождения.

Глава 20. Этель. Смешанные чувства

Почти всю ночь я провела без сна. В ушах стоял радостный визг «наяд» в версальском фонтане, а перед глазами — их мокрые юбки и разгоряченное флиртом, пылающее лицо виконта де Ирсона.

Я старалась убедить себя, что возмущена неподобающим поведением участников этих неприличных игрищ, и что как истинной католичке, мне нужно помолиться за их пропащие души. Но где-то глубоко внутри меня засело некое смутное чувство, что удерживало меня от истовых молитв, и которое я гнала прочь огромным усилием воли.

Но эти внутренние ощущения оказались сильнее моей христианской морали, и мое природное женское начало не давало мне покоя. Как я ни гнала неприязнь по отношению к разнузданному поведению виконта и его «русалок», но к середине ночи я была вынуждена признаться самой себе: чувство, не дававшее мне покоя, — это зависть. Да-да, внутри меня, припорошенная христианской моралью и светскими правилами приличия, корчилась и стонала обыкновенная зависть. К той молодости, которая могла проявлять себя во всей силе своих естественных побуждений, в то время как моя собственная обречена на увядание в компании дряхлеющего мужа и такой же тетушки Совы.

Почти убитая этим открытием, я заснула под свои горькие, тихие слезы, в очередной раз ощутив всю беспросветность и бесцельность своей жизни.

Поэтому проспала я долго и проснулась часам к одиннадцати дня, разбуженная лучами солнца, зашедшего со стороны моей спальни и проникшего сквозь щель между шторами на мою подушку. Я встала и подошла к окну, чтобы открыть шторы пошире,