Осатаневшие - Джефф Стрэнд
Нет. Стоп. Не надо ее убивать. Пусть это поставят в вину Брэндону. Он уже продумал все на подсознательном уровне, потому и щеголял с самого начала в этом костюме.
Поступать так с другом – это, конечно, полный отстой, но их дружба все равно уже не будет прежней. Брэндон сам сделал свой выбор.
Да, он позволит Брэндону принять груз вины. Брэндон, конечно, расскажет всем, что это сделал Аллен, но, если оставить Рэйчел в живых, она укажет на Брэндона. Аллен знает, что без проблем выдержит любой допрос.
Он быстро выходит из хижины, снимает костюм клоуна и бросает его в багажник вместе с опасной бритвой и паяльной лампой. Затем садится в машину и уезжает.
* * *
Идиот! Идиот! Чертов идиот!
Аллен не может поверить в собственную глупость. Он настолько взбудоражен, что совершает ошибку за ошибкой. Он заслуживает быть пойманным.
Надо было просто поговорить с Рэйчел. Объяснить ситуацию с Брэндоном. И если она правда зла на него, отвезти в больницу, чтобы ей поставили диагноз.
Нет, не надо было даже пытаться с ней заговорить. Надо было просто отвезти ее в больницу. Хер с ним с Брэндоном.
Вместо этого он повел себя как маньяк. Кто знает, сколько улик он оставил в хижине? Да, он забрал с собой оружие и собирался избавиться от клоунских туфель, следы от которых остались на полу. Но как насчет следов шин? Что, если у него выпала ресница?
Аллен зажимает рот рукой, пытаясь сдержать рвоту.
* * *
Он уходит в самую чащу леса и закапывает улики.
Он никогда больше так не поступит. Это не стоит таких мучений. Он больше не убьет ни одной сраной кошки.
Аллен идет домой. Его тошнит, голова кружится. Он ждет прихода копов.
Их все нет и нет.
Да и о Брэндоне с тех пор ни слуху ни духу.
Сукин сын сбежал.
Аллен все ждет и ждет, когда Брэндон свяжется с ним или кто-нибудь поймет, что это ошибка. Но Рэйчел указывает на Брэндона. А поскольку Брэндон исчез, искать других подозреваемых незачем.
Тем не менее Аллен каждый день проверяет почту, невольно ожидая письма в духе: «Я знаю, что это был ты!»
Разумеется, такого письма он ни разу не находит.
Проходит несколько месяцев, и ему перестают сниться кошмары. Но тут Рэйчел наконец выписывается из больницы и возвращается домой, к отцу, и кошмары возвращаются вместе с ней.
Дал ли он ей хоть одну подсказку? Щелкнет ли что-то в ее сознании, поймет ли она, что это Аллен сделал ее уродиной?
С того вечера прошло пять лет, и он почти смог забыть о том, что совершил.
А потом Болячка внезапно прерывает свое затворничество, и Аллену начинает казаться, что он вот-вот сойдет с ума.
Глава 18
Казалось, с каждым словом Аллен понемногу утрачивает самообладание. Похоже, сам рассказ его отталкивал, но в то же время он кайфовал, что смог наконец с кем-то этим поделиться.
Я не знал, что сказать. То, что какой-то злобный хмырь с пушкой хочет выжить меня из города, было уже достаточно скверно. А теперь, зная, что передо мной конченый псих, я даже не мог придумать, как его успокоить. Ну вот как объяснить человеку, искалечившему невинную девушку, что причинять мне вред будет неправильно?
– Можно мне высказаться? – спросил я.
– Конечно.
– Теперь, когда я услышал твою часть истории, стало еще более очевидно, что ты винишь не того. Почему не винишь Брэндона? Это он поставил тебя в такое положение и сбежал! Оставил тебя одного все это расхлебывать. Рэйчел ни в чем не виновата.
– Пусть каждый останется при своем мнении. Открывай дверь.
– У меня к тебе деловое предложение. Если ты меня отпустишь, я уеду из города и заберу Рэйчел с собой. Ты больше никогда не увидишь ни меня, ни ее.
– Собираешься ее похитить?
– Нет. Она отправится со мной добровольно. Я в этом уверен.
Аллен прищурился.
– А почему ты так уверен? Что между вами происходит?
Вот это, дамы и господа, пример того, как не надо вести диалог. Тебя держит на мушке псих, который ненавидит Рэйчел? Скажи, что вы двое настолько близки, что она сбежала бы с тобой! Браво, сэр!
– Дело не во мне, – сказал я, спешно изобретая объяснение и надеясь, что он не увидит на моем лице муку отчаяния. – Рэйчел ненавидит озеро Глэдис. Ненавидит все, что с ним связано. Ну, то есть она же не выходит из своего сарая, с чего бы ей любить это место? Она попросила отвезти ее в Джексонвилл. Я-то, конечно, отказался, мы ведь едва знакомы. Подумал, что она просто хочет использовать меня, чтобы выбраться отсюда. Но я могу сказать ей, что передумал, и тебе не придется волноваться насчет нас.
– Э-э-э, – начал Аллен, – это, может, и сработало бы, если бы я понимал, что могу тебе доверять. Но я знаю, что не могу.
– Можешь, – настаивал я. – Ты ясно, кристально ясно дал понять, что с тобой лучше не связываться. Если бы я знал это раньше, то никогда бы не…
– Заткнись, – бросил Аллен.
Я почел за лучшее и правда заткнуться. Болтовня и мольбы меня не спасут. Я знал, что, едва Аллен меня отпустит, тут же сообщу о нем властям. Он тоже это знал, и притворяться, обвиняя его в недалекости, было бессмысленно.
– Открывай дверь, – сказал он.
Я потянул ручку на себя.
Не уверен, что ожидал там увидеть. Ладно, вру: я представил настоящий калейдоскоп ужасов. Но не знал, что именно там будет. Груда отрубленных голов в углу? Кишки, свисающие с потолка, как знамена? Или старый добрый штамп – полы, залитые кровью?
Ничего этого внутри не оказалось. Хижина была почти пуста. На полу у дальней стены лежал грязный, порванный матрас, весь в крысином дерьме, а в центре комнаты стоял деревянный стул с ручками. Рядом со стулом были свалены в кучу крепкие веревки.
Еще там стоял маленький кофейный столик. Его, в отличие от остальной комнаты, недавно протирали. На нем, под сложенной белой скатертью, чтобы сразу можно было найти, лежали опасная бритва и паяльная лампа.
Даже если схлопочу пулю, невелика беда, решил я. Развернулся, надеясь схватить Аллена за руку и вывернуть ее.
Он это предвидел почти наверняка – свободной рукой ударил меня в живот, а когда я согнулся пополам, огрел стволом по затылку. Я упал
