Силвервид-роуд - Саймон Крук
Сбитый с толку странным голодом и новым обликом, он, заслышав отдаленный шорох, поставил уши торчком. Шажок за шажком, коготок за коготком звук подбирался все ближе. Ванслоу опасливо зарысил по дорожке навстречу пришельцу.
У цветов на месте аварии стояла другая лисица – глаза блестят, уши торчком. Ванслоу, осторожно переставляя лапы, приблизился и втянул ноздрями холодный ночной воздух. Вдохнул ее сладостный аромат, и этот запах пыльцой разлетелся в груди. С трепетом в сердце, со склоненной головой, Ванслоу сделал шажок навстречу.
Медленно, покорно он поднял голову и растаял в сиянии ее янтарных глаз. Он улыбнулся лисьей улыбкой, хитро и тонко, и сделал еще один шаг.
И все, что было потеряно, обрело любовь.
Извлечение из дела о Силвервид-роуд, 21 ноября 2024 года
Личный блог бывшего следователя, старшего инспектора Джима Хита. Выраженное здесь мнение не отражает взглядов полиции Кента и пострадавших
СМИ реагировали на сильвервидские происшествия в лучшем случае игнорированием, в худшем – истерикой. После утечки об аресте Ванслоу Ли за кражу мешков с кровью из Мидуэйской больницы нетрудно было предсказать, какие появятся заголовки. Не прошло и нескольких часов, как его окрестили Вампиром с Силвервид. Кличка так и прилипла.
Ванслоу Ли действительно пил кровь: из его желудка выкачали значительное количество. Маньяк хлебал прямо из выкраденного мешка, как колу из банки, и хорошо, что его успели взять, пока он не зашел еще дальше. При задержании он вырвал клок мяса из кисти констебля Гриннинга. Можно не сомневаться, что со временем он бы запустил зубы и в человеческое горло.
Помнится, перешагивая порог дома Ли, я воображал развешенные над ванной наподобие летучих мышей окровавленные тела. Действительность оказалась не менее тошнотворной, но по-другому. В иных общественных туалетах пахло приятнее. Этот человек жил как животное. Он поточил ногти и зубы обо все открытые поверхности. О многом говорил оставшийся на кухонном столе топорик. Я до сих пор уверен, что он готовил покушение.
Вопрос на миллион фунтов: с какой стати в больничном санитаре, которого коллеги описывали как «ласкового великана», вдруг пробудилась жажда крови? Я не могу ответить, не смог на него ответить и Ли. На допросе он только визжал по-звериному и обмочил мне только что полученный из химчистки костюм.
Ныне Ванслоу Ли, как и Августус Фрай, пребывает в Мидуэйской психиатрической больнице. Я изредка навещаю его, но так и не разобрался в его мотивах. Он по-прежнему мочится на все вокруг и бодрствует только по ночам. Еду ему подают через окошечко, опасаясь укусов. Его вампирические фантазии всё не проходят.
Все же остается надежда рано или поздно с ним побеседовать. В последнее время Ли научился говорить, хотя его словарь пока ограничен единственным тявкающим словом: «Курятина!»
№ 15. Могон
В мастерской в то холодное ноябрьское утро стояла адская жара. В глухой пристройке из красного кирпича, занявшей собой весь садик дома номер 15, заканчивалась шестичасовая обработка пары резиновых крыльев демона. Готовясь ступить на открывающуюся через два дня сцену «Кровавого аструма», Джапетто Савини вразвалочку подошел к округлой печи размером с платяной шкаф. Круглый, как пятифутовое яйцо, мастер сценических эффектов проверил температуру – ровные, жаркие 160 по Цельсию.
С четырех ночи одиноко трудившийся над своим творением Джапетто был одет в темно-синий комбинезон, из-за пятен засохшего латекса похрустывавший при каждом движении. Комбинезон уже несколько недель не видал стиральной машины. Да и солнечного света, если подумать. Бледный как зомби от ночных бдений, с лицом цвета асбеста, Джапетто отрастил монашеский венчик курчавых черных волос, обрамляющих похожие на кривые кавычки уши.
Удовлетворенно хмыкнув, Джапетто отвернулся от печи и зашаркал вдоль выставки масок и частей тела, развешанных по стене мастерской – галерее бесславного прошлого. Вторичный культ европейских ужастиков восьмидесятых, канувших в забвение вместе с его ремеслом. «Суккубы», «Крыса Франкенштейна», «Убийства на Голгофе», «Чрево демона», «Ведьма-осьминог», «Вышибатель мозгов», «Я съем твой труп»… Погасшие латексные кинозвезды, творения грозного Савини.
В расцвете скандальной славы Джапетто заслужил себе имя «Ла Граната». С возрастом он смягчился, но увлеченность его не остыла. Джапетто лелеял свои чудовищные творения, как мать – уродливого ребенка.
Джапетто взгромоздился на любимый деревянный табурет. Свесив ноги под протянувшийся по всей мастерской верстак, он открыл альбом последних работ, возвращаясь к рождению того, которому предстояло стать последним.
Неофициальной звезде зловещего хоррора «Кровавый аструм» Могону понадобилось девять месяцев, чтобы обрести свой чудовищный облик. Режиссер Дамьенн Пост, назвавшийся большим поклонником «Дьявольского чрева», самолично уговаривал отошедшего от дел Джапетто создать образ зла для своего нового фильма – демоническую сущность, вызванную нечаянно профессором оккультных наук, которого должен сыграть Брайан Кокс.
«Компьютерная графика – барахло, – бушевал Пост, проповедуя перед Джапетто. – В «Кровавом аструме» будут реальные, натуральные спецэффекты. Я хочу, чтобы актеры почувствовали Могона – чтобы им показалось, будто они видят самого дьявола».
Польщенный, умасленный Джапетто согласился в последний раз взяться за работу. Режиссер сулил ему, впервые за полувековую карьеру, полную свободу творчества. С тех пор его не раз чуть не сводили с ума бесконечные переделки под диктовку самозванца с «видением» Дамьенна Поста. В бочках из-под бензина под стенами мастерской день и ночь дымились, затягивая Силвервид-роуд грозовыми тучами, отвергнутые работы.
Джапетто листал страницы рабочего альбома, прослеживая развитие Могона от набросков к макет-концептам. На первых стадиях подготовки он в поисках образа чистого, безграничного зла искал вдохновения в Даркнете. В темных углах оккультных форумов он наткнулся на выложенную юзером Ла Верн Трейси PDF-ку безымянного гримуара шестнадцатого столетия. Среди страниц со знаками и заклинаниями выделялось чудовищное изображение Баал-Берита – понтифика среди князей Люциферова царства, ввергавшего людей в кровопролитие и безумие.
Этот образ враждебной мощи с неожиданной силой овладел Джапетто. Сопровождаемый текстом латинского заклинания Баал-Берит словно прожигал пергамент неземной злобой, так что Джапетто заподозрил, не посещал ли демон самого художника, который не просто выжил и поведал историю, но и по памяти нарисовал во всех деталях. Демон был огромен. Расставив толстые как телеги копыта, он высился над средневековой деревенькой столпом адски-алой плоти. Под блестящими козлиными глазами цвета кости его крокодилье рыло рассекала застывшая ухмылка. Жуткое соединение человека, козла и ящера.
Подпирая низкие тучи рогами короны, Баал-Берит сжимал в кулаке пригоршню людей, выжимая из них сок,
