Когда музыка затихнет - Рональд Малфи

Когда рвота прекратилась, я поднялся на нетвёрдых ногах и вернулся к стойке. За стойкой лежали мокрые посудные тряпки. Я схватил несколько и понёс туда, где блевал. Лорен, Тори и Кэти уже сидели здесь — тихо переговаривались за одним из столиков. Они зажгли свечу в маленьком стеклянном подсвечнике в центре стола, и свет от неё делал их лица призрачными.

— Что случилось? — спросила Лорен, пока я проходил мимо с тряпкой, пропитанной рвотой. — Ты в порядке?

— Прекрасно, — сказал я и прямиком отправился в туалет, где сполоснул тряпку в раковине.

Из пятнистого зеркала на меня смотрело собственное отражение. Скалилось трупной усмешкой.

Знаете что — утром я проснусь в собственной кровати. Всё это окажется сном, кошмаром. Ничего этого нет на самом деле. Ничего этого не может происходить. Билли Бинс будет там в своих нелепых светящихся трусах, провонявший травкой, а я сварю свежий кофе. Мы сядем на балконе, попьём кофе и выкурим на двоих один косяк, глядя, как лодки покачиваются на швартовах, а потом, может, Бинс позовёт каких-нибудь девчонок. У Бинса всегда есть девчонки. Иногда я слышу, как они занимаются сексом у него в комнате — его методичные стоны и их девичьи вздохи и всхлипы, кровать визжит под ними, как большое морское животное, которое заставляют выполнять трюки, а потом — тишина. Послесловие. А потом немного погодя слышу, как одна из них встаёт и идёт в туалет. Слышу, как струя бьёт в воду, как открывается кран, может, кто-то ещё чистит зубы. Неважно. Главное, чтобы вот это было настоящим, а то — то, что здесь происходит — было сном, кошмаром.

Я вернулся к стойке и сел. Чей-то стакан воды выглядел достаточно соблазнительно, чтобы его стянуть. Я выпил половину и поставил обратно на стойку.

Джейк оказался рядом.

— Ты зеленоватый.

— Правда? Чувствую себя на миллион долларов.

— Ради протокола — я никогда ничего против тебя не имел, Холланд. В те разы, когда мы мутузили друг друга, я просто был пьян и случайно увидел твою рожу. Больше ничего.

Я вскинул бровь.

— Больше одного раза?

Он засмеялся.

— Ну, я просто говорю. Ты хороший парень. Слышал, у твоей группы дела идут в гору. Желаю тебе удачи.

Мысль показалась мне совершенно нелепой — и я едва сдержал истерический хохот.

Наверное, выражение лица меня выдало, потому что он сказал:

— Ты думаешь, будущего нет, да? Что после сегодняшней ночи ничего уже не будет.

— Можно и так сказать.

— Может, это и правда. Всё равно — я говорю, что ничего против тебя не имею, Холланд. Для того, чего это стоит.

Я повернулся к нему.

— Ценю, Джейк. А теперь садись, блядь, и выпей со мной.

— Ты уверен, что тебе надо ещё?

— Я делаю сегодня всё как надо, приятель.

— Эй, Скотт, — позвал Джейк. — Наливаешь?

Скотт лежал на старой эстраде, свернув полотенце под голову.

— Руки у тебя не отвалились, а где бутылки — знаешь, — донёсся его голос, и он даже не взглянул на нас.

— Меня устраивает, — сказал Джейк. Он перегнулся через стойку, взял два стакана и бутылку Jim Beam. Посмотрел на Jim Beam, поставил обратно и выбрал Macallan. — Раз уж идти — так по-крупному.

— Давай.

Он разлил напитки и поставил бутылку.

Поднимая свой, он сказал:

— За твою группу.

Я поднял свой.

— За твою незлобливость, Джейк.

Он засмеялся снова. Я видел серебряные пломбы у него в коренных зубах.

— Что это значит?

— Понятия не имею. Давай выпьем.

Мы выпили.

Было полночь, судя по дисплею телефона, когда мы с Джейком прикончили бутылку Macallan. Хихикая, как школьники, мы сидели, навалившись на стойку, пока Скотт храпел на эстраде, девушки тихо болтали в глубине, Деррик лежал на спине и смотрел в акустические плиты, подложив под голову куртку, Чарльз сидел один в нише, уставившись на закопчённый камин, а старый Виктор Пиблз нёс вахту на табурете перед витриной, облепленной гигантскими кровососущими жуками.

— Мне надо кое-что сделать, — сказал я Джейку, когда мы допили последнюю каплю скотча.

— В туалет?

— Нет, — сказал я. —