Балкания - Александр Ермак

«И без Капри!»

– Да.

– Но я ведь смогу написать все снова.

– Вы дадите нам слово, что не будете этого делать.

– И вы мне поверите?

– А вы нам?..

– А если не передам?..

– Нам бы этого очень не хотелось. Так где текст? Как его забрать?

– Мне нужно подумать.

Очевидно, новое переглядывание.

– Думайте! Но недолго. Можете пока сесть.

Говоривший отошел в сторону. Стефан снова опустился на коврик. До него долетел шепот переговаривающихся похитителей. Постепенно голоса зазвучали громче, слились в один хор, так что Стефан начал разбирать слова, с которыми совсем недавно имел дело:

«Услышь, Господи, слова мои, уразумей помышления мои.

Внемли гласу вопля моего, Царь мой и Бог мой! Ибо я к Тебе молюсь.

Господи! рано услышь голос мой, – рано предстану пред Тобою и буду ожидать, ибо Ты Бог, не любящий беззакония; у Тебя не водворится злой; нечестивые не пребудут пред очами Твоими: Ты ненавидишь всех, делающих беззаконие.

Ты погубишь говорящих ложь; кровожадного и коварного гнушается Господь.

А я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем. Господи! путеводи меня в правде Твоей, ради врагов моих; уровняй предо мною путь Твой.

Ибо нет в устах их истины: сердце их – пагуба, гортань их – открытый гроб, языком своим льстят. Осуди их, Боже, да падут они от замыслов своих; по множеству нечестия их, отвергни их, ибо они возмутились против Тебя.

И возрадуются все, уповающие на Тебя, вечно будут ликовать, и Ты будешь покровительствовать им; и будут хвалиться Тобою любящие имя Твое.

Ибо Ты благословляешь праведника, Господи; благоволением, как щитом, венчаешь его».

Все тот же голос:

– Надумали?!

– Нет…

«Спаси, Господи, ибо не стало праведного, ибо нет верных между сынами человеческими.

Ложь говорит каждый своему ближнему; уста льстивы, говорят от сердца притворного.

Истребит Господь все уста льстивые, язык велеречивый, тех, которые говорят: “Языком нашим пересилим, уста наши с нами; кто нам господин?”

Ради страдания нищих и воздыхания бедных ныне восстану, говорит Господь, поставлю в безопасности того, кого уловить хотят.

Слова Господни – слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле, семь раз переплавленное.

Ты, Господи, сохранишь их, соблюдешь от рода сего вовек.

Повсюду ходят нечестивые, когда ничтожные из сынов человеческих возвысились».

– Надумали?

– Нет!

Как больно врезалась в руки веревка. Пальцы немеют. Шепот. Кажется, спорят. Увлекшись, повышают голоса, не замечая, как при замечательной акустике пещеры Стефан разбирает слова:

– Может, распять его, чтобы понял, что чувствовал Христос на кресте?

– Он не Христос, чтобы такое благодеяние для него делать!

– Тогда просто оставим его где-нибудь неподалеку. Дикие звери съедят. Через тысячу лет какие-нибудь обглоданные кости найдут археологи. Будут почитать как святые мощи…

– Что вы говорите? Мы же не убийцы!

– Может, отпустим? Он же нас не видел.

– Но слышал! И на кой черт тогда мы его тащили сюда? Текст так и останется у них! И они доведут задуманное до конца!

– Но мы же не убийцы!..

– Но обстоятельства.

Зазвучавшие громче в полушепоте голоса казались знакомыми: и молодой, и принадлежащий явно пожилому человеку, и третий – женский. Где и когда он мог слышать, а может быть, и видеть всех этих людей?

Четвертый, говоривший со Стефаном до того, снова подошел к нему:

– Вы хотели подумать. Подумали?

– Подумал, но мне нечего вам ответить!

– Мы не можем вас отпустить, не получив оригинала текста! Стефан ничего не ответил. Услышал тихий голос пожилого похитителя:

– Что ж, оставим вас пока здесь, раз вы так хотите подумать. И нам тем временем Господь подскажет, что с вами делать… А это вам, чтобы лучше думалось. Послушайте! Бог даст, прозреете!

Раздался щелчок, какое-то шипение, скрип двери, постепенно затихающие звуки шагов по камням, а затем Стефан вновь услышал знакомые слова. Правда, сейчас они звучали совсем не так, как тогда, когда он читал их на бумажных страницах или экране компьютера. Произнесенные по-особенному – неторопливо, мягко и напевно, – здесь, в пещере, эти слова, казалось, глубоко проникали не только в уши, но и в сам мозг, в саму плоть:

«Рассуди меня, Господи, ибо я ходил в непорочности моей, и, уповая на Господа, не поколеблюсь.

Искуси меня, Господи, и испытай меня; расплавь внутренности мои и сердце мое, ибо милость Твоя пред моими очами, и я ходил в истине Твоей, не сидел я с людьми лживыми, и с коварными не пойду; возненавидел я сборище злонамеренных, и с нечестивыми не сяду; буду омывать в невинности руки мои и обходить жертвенник Твой, Господи, чтобы возвещать гласом хвалы и поведать все чудеса Твои.

Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей.

Не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными, у которых в руках злодейство и которых правая рука полна мздоимства.

А я хожу в моей непорочности; избавь меня, и помилуй меня.

Моя нога стоит на прямом пути; в собраниях благословлю Господа».

Все тело затекло. Руки уже почти не чувствуются.

«Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня, ибо стрелы Твои вонзились в меня, и рука Твоя тяготеет на мне.

Нет целого места в плоти моей от гнева Твоего; нет мира в костях моих от грехов моих, ибо беззакония мои превысили голову мою, как тяжелое бремя отяготели на мне, смердят, гноятся раны мои от безумия моего. Я согбен и совсем поник, весь день сетуя хожу, ибо чресла мои полны воспалениями, и нет целого места в плоти моей.

Я изнемог и сокрушен чрезмерно; кричу от терзания сердца моего.

Господи! пред Тобою все желания мои, и воздыхание мое не сокрыто от Тебя.

Сердце мое трепещет; оставила меня сила моя, и свет очей моих, – и того нет у меня.

Друзья мои и искренние отступили от язвы моей, и ближние мои стоят вдали.

Ищущие же души моей ставят сети, и желающие мне зла говорят о погибели моей и замышляют всякий день козни; а я, как глухой, не слышу, и как немой, который не открывает уст своих; и стал я, как человек, который не слышит и не имеет в устах своих ответа, ибо на Тебя, Господи, уповаю я; Ты услышишь, Господи, Боже мой.

И я сказал: да не восторжествуют надо мною враги мои; когда колеблется нога моя, они величаются надо мною.

Я близок к падению, и скорбь моя всегда предо мною. Беззаконие мое я сознаю, сокрушаюсь о грехе моем.