Балкания - Александр Ермак

– Дошло. Только у меня осталось несколько вопросов…

– Черт с тобой, куда ж от тебя деться… Я сегодня буду весь день на раскопках в ущелье Враньских скал. Может, найдется и для тебя пара минут. Только приезжай туда вечером.

Стефан и не рвался на встречу прямо сейчас. Ему нужно было немного времени. Глянув еще раз на бокал с виски и так и не притронувшись к нему, отправился на прогулку. Мимо торжественного здания театра, по мощеной Маточине, по асфальтированной Пятнадцати героев и дальше.

Шел по улочкам Трена, глубоко погрузившись в мысли о новой Библии и напрочь забыв о следующем за ним тенью Бояне и, возможно, ком-то третьем. Он сказал Марку: «Я знаю, что и как писать». Но это была не совсем правда. Да, теперь Стефан понимал, чего ждет от него Марк, что следовало написать. Но вот как это написать? Как подать?..

Он прогулял, кружа по знакомым улицам, до обеда, но так ничего и не придумал. Ни прохожие, ни продавцы в магазинах не вызвали в голове ни одной удачной мысли. Снова и снова он начинал вспоминать, думать о ней. Решив наконец переключиться на что-нибудь другое, Стефан достал из кармана листочек с цифрами Эндрю Роллинза и расшифрованным по ним текстом:

«Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас».

«Ибо велик Господь и достохвален, страшен паче всех богов».

«Помни Господа Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему, за которое я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз».

«А прежние областеначальники, которые были до меня, отягощали народ и брали с них хлеб и вино, кроме сорока сиклей серебра; даже и слуги их господствовали над народом. Я же не делал так по страху Божию». «Сказали ему в ответ: во грехах ты весь родился, и ты ли нас учишь? И выгнали его вон».

«А тук, и почки, и сальник на печени от жертвы за грех сжег на жертвеннике, как повелел Господь Моисею».

«И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну».

«Дети мои! Сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцом, Иисуса Христа, праведника».

«Скачут по вершинам гор как бы со стуком колесниц, как бы с треском огненного пламени, пожирающего солому, как сильный народ, выстроенный к битве». «Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим».

Снова и снова он перечитывал этот текст, но общего смысла не находил. Попытался угадать дополнительный ключ, отыскать шифр внутри шифра. Читал у слов только первые буквы и только последние. Только вторые, потом только третьи, четвертые. Пробовал читать сзади наперед. Переводил его с помощью переводчика в телефоне на самые разные языки мира и снова читал вдоль и поперек. Никакого связного послания не получалось. Стефан только понапрасну раздражался и терял время. Следовало вернуться к более важным задачам: о том, каким образом следует работать дальше над текстом новой Библии.

Проголодавшись, он пообедал в ресторане на площади. Глупо, конечно, было ждать появления каких-то подходящих ассоциативных цепочек от свиной отбивной, салата с брынзой и маслинами. Но все же, расплачиваясь, надеясь услышать какую-нибудь неожиданную подсказку, спросил знакомого пожилого официанта:

– А вы посещаете улицу Новой Демократии?

Тот, глядя куда-то в сторону, поморщился и ответил:

– Стар я для этих новых дел…

После бесплодных блужданий Стефан вернулся в квартиру. Прилег на диван, но гудящая от мыслей голова не давала даже задремать. То и дело он поглядывал на часы: времени до встречи оставалось все меньше. Конечно, Марк может и не спросить, не поинтересоваться деталями, но Стефану хотелось чувствовать себя на этой встрече уверенно: аргументированно отстаивать свое мнение, без колебаний выносить решения.

Включил телевизор. С экрана вещала брюнетка-дикторша с впечатляющим бюстом. Ее блестящие губки привлекали внимание, но местные новости о запуске суперэлеватора, построенного благодаря инвестициям WP, навевали скуку. На одном музыкальном канале под скрипучую гайду пели заунывные балканские фольклорные песни, на другом – бодрые современные про святую однополую любовь. Стефан еще раз нажал на кнопку пульта – ничего интересного, еще – и снова ничего интересного. Он даже обрадовался, увидев на экране отца Ариэла. Тот воздевал руки к небу и нес какую-то чушь о новом сторнированном рае, в котором можно будет, как и в земной жизни, пользоваться вайфаем и социальными сетями. Эта проповедь ровным счетом ничего не дала Стефану, и он еще раз переключил канал.

Следующий оказался спортивным. По нему шла трансляция современного женского регби. Команда Трена сражалась с командой Черника. Привлекательные девушки в защитных касках и наплечниках бегали по полю, толкались. В борьбе за мяч рвали друг на друге бюстгалтеры и мини-трусики. В камеру летели брызги грязи, слюны, крови и тестостерона.

Стефан, конечно, вначале болел за «Трен». Но потом, увидев, что за столицу играют более подготовленные игроки и команда ведет в счете, стал на сторону «Черника». Неожиданно он так увлекся и стал так переживать за провинциальных девчонок, что даже принялся скандировать вместе с их размахивающими плакатами болельщиками:

– Око за око! Око за око! Око за око! «Черник», вперед! Око за око! Око за око! Око за око! «Черник», вперед!

«Око за око!» – в этом что-то было…

«Черник» проиграл, и камера стала показывать трибуны, на которых немедленно началась потасовка. Там поливали пивом и мутузили друг друга кулаками здоровенные, не очень трезвые мужики. Но это Стефану уже было неинтересно. Он наконец понял, как преподнесет Марку то, что ему нужно. Так со Стефаном было всегда: сначала голова получала необходимую для решения задачи информацию, затем ее постепенно переваривала, а потом вдруг от какого-то неожиданного, иногда даже совсем нелепого толчка выдавала подходящее решение. Он радостно потянулся к налитому еще утром бокалу с виски, но потом покачал головой и пригрозил самому себе в зеркало пальцем:

– А вот это решение – совершенно неподходящее! С Марком нужно держать ухо востро…

«МЫ – КРЕСТОНОСЦЫ НАШИХ ДНЕЙ!»

Стефан уже бывал в ущелье Враньских скал. С ней. Двадцать лет назад. Тогда это было заброшенное, разрушенное несколькими землетрясениями и бомбежками место. На поросшие травой и кустарником останки стен и обломки мраморных колонн взбирались как будто бы ничейные козы, пугая греющихся на солнце змей и ящериц. К источникам горячей минеральной воды на