Арфа Королей - Вячеслав Бакулин

Вот и получается, что за крестьянское происхождение нашего Героя только один пункт, а против – по меньшей мере два.

Первое. Не совсем понимаю, как в фэнтези объяснишь, что простой крестьянский сын вдруг стал крутым и матерым Героем. Боги, даже очень добрые и терпеливые, вроде наших с Вами самородков, что-то не очень рвутся учить всяких-разных ратному и прочему делам за одну ночь, а с обычным учителем, будь у него хоть сорок девять (7 х 7) пядей во лбу и под косой – ясный месяц, он бы проваландался не один год… если из этой затеи вообще что-нибудь получилось бы. И вообще, да простит меня М. В. Ломоносов, но мне слегка не верится в учтивых, благородных, вежливых, воспитанных, интеллектуальных, начитанных, и при этом – крестьянских хоть сыновей, хоть дочерей, хоть внучатых племянников троюродного брата снохи деверя оных! Разумеется, если их долгое время не дрессировали, о чем – см. выше. Беда же имеет подлую закономерность наваливаться неожиданнее инфляции для простого обывателя, а вовсе не ждет, пока вчерашний конюх и, простите, дурак дойдет до кондиции.

Второе. Чем занимаются в повседневной жизни крестьянские сыны, знает далеко не каждый современный Творец, поэтому с принцами, рыцарями и прочими блаародными господами что Тридевятого царства, что Never-Never Land'а в этом отношении несравненно проще. Любому известно, что они ни черта не делают, кроме как совершенствуют свое тело и разум, готовясь к будущему правлению (которое все никак не наступает), да еще отчаянно скучают, изнывая без настоящих подвигов. Ах да, чуть было не забыл еще кое о чем! Мы же уже описали замок, а крестьянские дети в замках Тыр-Мыр-Приозерья могут выполнять только роль прислуги, которая (роль, то бишь), что ни говори, отрицательно действует на отношение читателя к образу Героя, каким бы положительным он ни был.

Итак, решено. Madame est monsieur, позвольте вам представить его высочество принца Айвена Приозерского, будущую Надежду и Опору всего нашего и ряда сопредельных Измерений! Звучит, а? Стало быть, идем дальше.

В отличие от сказки, в которой и размер, и традиция предполагают стремительное развитие действия из серии veni, vidi, vici, нам нужна предыстория, которая подводит читателя к основным событиям, кое-что объясняет и куда больше не договаривает. Интригует, одним словом. Вы со мной согласны? Вот и чудненько! Стало быть, некоторое время мы тупо описываем балы, пиры, охоты, турниры, флирт, отравления, заговоры, неудавшиеся покушения и прочую придворную рутину, в которой увяз Айвен. Описываем настолько тупо и до тех пор, пока читатель всеми печенками ее не возненавидит и не уяснит на всю оставшуюся жизнь: такое – не для Героев! Говорите, он спросит, чего же тогда принц не даст оттуда деру? Правильный и, главное, своевременный вопрос (приятно писать не только для законченных кретинов, правда?). Мы как раз к этому подошли.

Помните, когда мы в самом начале описывали Приозерье, мы упоминали о долгих и кровопролитных войнах? Разумеется, главным героем тогда был папа Айвена, который и закончил победоносно многовековую распрю, отдав ей лучшие годы своей жизни, левый глаз, правую ногу и почти все зубы. Одним словом, старик уже не тот (причем странно: в мир иной он упрямо не торопится, а Айвен – натура слишком благородная, чтобы его подгонять), души не чает в своем единственном чаде (само собой, красавица-матушка умерла, когда крошке было всего ничего) и никуда его от себя надолго не отпускает.

Внимание!

Весь этот абзац имеет немалое значение, поскольку логически поясняет, что в случае неожиданно нагрянувшей беды спасать Тыр-Мыр-Приозерье некому. Кроме принца.

Ладно, оставим ненадолго Айвена: ему скоро придется здорово попотеть, так что пусть пока отдохнет, и перенесемся в пещерку где-то на краю земли (если хотите, можно заменить пещерку на скалистый утес, убогую хижину на болоте, землянку в степи и проч.).

Ночь. Холодно светит луна (полная, само собой!), вдалеке слышен тоскливый волчий вой. У выбранного из списка убежища еле теплится костерок, а рядом замерла сухонькая фигурка, закутанная в плащ неопределенной расцветки, из-под которого выглядывает Жутко Древний Меч, искрящийся посох и изрядный кусок длинной белоснежной бороды. Обладатель всего этого не отрываясь смотрит мудрыми глазами в звездное небо. До тех пор, пока оно неожиданно не озаряется ярчайшей вспышкой, – то упала (зловеще-красная, слепяще-синяя, стерильно-белая, но только не зеленая, уж простите) звезда. Проследив, куда она рухнула, человек вздыхает и звучным голосом произносит:

– Туда скоро придет беда. Настал мой час!

Часть вторая, или «Здрассьте, я ваша тетя!»,

в которой, собственно, все и начинается

И ведь действительно настал, поскольку приземлилась звезда, само собой разумеется, на мирной пока еще земле Приозерья. А вслед за ней пришла и обещанная беда: из-за Серых гор и Безводных пустынь, где водятся лишь мерзкие гады, черные колдуны и ненасытное племя Налоговой Инспекции, прилетело Чудо-Юдо. Ну, так его в народе прозвали, поскольку настоящее имя с первого раза никто не мог выговорить – Такхизисошелобермунгангрендельигитлеркапут (что в приблизительном переводе означает «Сейчас-прилечу-и-всех-пожру-трепещите-несчастные»). Тварюга была до ужаса древняя и, как и все колдуны-оборотни (см. ниже), характера мерзкого, нрава злобного, размера громадного и дыханья вонючего. Вот только что голову, в отличие от сказки, все-таки лучше сделать в единственном числе. Во-первых, эдакое триединство – уже излишняя помпезуха, во-вторых, Айвен и с одной головой намается, а уж трехголовое Чудо в фэнтези не одолеть и Киммерийскому светочу всех героев, даже после принятия на грудь пятиведерной бочки мандрагорового самогона.

И вот прилетела эдакая каракатица, гнусаво распевая «Smoke on the Water»… – ой, куда это меня понесло? – и распинала шутя армию, посланную старым королем.

Внимание!

Настоятельно рекомендую не описывать последовавшее побоище, дабы не раскрывать раньше времени карт и одновременно – усугубления трагичной ситуации ради. Вместо этого лучше выдать несколько пугающих мистических предзнаменований грядущего поражения, а на закате доставить в замок пару жестоко израненных рыцарей на загнанных конях – все, что осталось от армии.

Делать нечего, старому королю приходится скрепя сердце отпустить в поход на Чудо-Юдо любимое чадо – Айвена (который в настоящий момент, до глубины души обиженный тем, что его не пустили повоевать, приводит в действие сидячую голодовку). Но отпустить не как в сказке – одного или с хитрым дядькой, а с дружиной, в которую вошли лучшие из худших воинов королевства (ибо