Арфа Королей - Вячеслав Бакулин

На этот раз голос молчал чуть ли не полчаса. За это время побиранец успел хозяйственно ополовинить содержимое полок, слегка закусить и даже устроить сеанс быстрого сна.

«Я все проверил. И даже перепроверил. Многократно! – В голосе звучала тоска пополам с отчаянием. – Ошибка исключена. Ответ – неверный! А потому награждается…»

После третьей молнии в целой и невредимой голове Прометея раздались захлебывающиеся рыдания…

* * *

Снаружи бункера шел снег. Ничего прекраснее сгибающийся под тяжестью рюкзака с небывалым хабаром Лузер… впрочем, нет, снова Виннер – после такого-то! – в жизни не видел.

– И все-таки я не понимаю, – говорил он, с обожанием поглядывая на своего великого спутника, выкупившего оживление товарища за аннулирование одной из трех наград.

– Что именно? – приподнял бровь Семецкий.

– Ну, если правильный ответ был «отмена Трындэя и возвращения мира в последний день До», то почему?..

– Все очень просто, друг мой Теодор, – задумчиво покусывая сорванную на болоте травинку и время от времени сплевывая крайне смертоносный яд, сочащийся из стебелька, ответствовал великий побиранец. – Дело в том, что я, должно быть, единственный, кто осознал и принял всем своим естеством очень простую вещь…

Прометей остановился, поманил к себе Виннера, а когда тот приблизился вплотную, шепнул:

– Да кому мы с тобой нужны были в мире До? И самому этому миру? А? Ну вот то-то! А если мы ему не были нужны, то и сами без него как-нибудь обойдемся… Ладно, будь здоров! Было приятно. Может, когда-нибудь потом…

– И куда ты сейчас? – с трудом сдерживая слезы, поинтересовался Виннер.

Семецкий прищурился:

– Не имею понятия. Зато совершенно точно знаю – с кем!

А в снежной пелене августа 2044 года уже проступали силуэты бегущих к нему со всех ног четырех десятков рыженьких девиц…

Not Son of Peasant, или Как из русской народной сказки сделать heroic fantasy

Введение,

в котором объясняется, что все мы будем делать

Я уже как-то ссылался на чье-то весьма саркастическое высказывание, что фэнтези по своей сути не что иное, как сказка, ставшая былью. Подтверждать или опровергать его – дело неблагодарное и заранее бесполезное, поскольку любой из спорщиков, как показывает практика, все равно останется при своем мнении. Так что я ни в коей мере не собираюсь выяснять, что было сначала, или что важнее, нужнее и сурьезнее. К чему? В конце концов, как всем известно, сначала был петух с яйцами! Но разговор не об этом. Близость двух литературных жанров несомненна, и вот я решил попробовать вывести одно из другого. Получилось весьма забавно; а кто захочет, может провести обратную трансформацию. Кстати, не хотите ли мне помочь? Обязанности распределим так: Вы будете творить, я – Вам советовать. Гонорар – пополам. Идет? Вот и отлично.

Для начала возьмем с полки томик «Русских народных сказок» собрания А. Н. Афанасьева любого года выпуска (у меня, например, восемьдесят второго), раскроем его на оглавлении и отыщем самое героическое с точки зрения сюжета произведение. «Колобок» не подойдет, это скорее horror; «Гуси-лебеди» – тоже, больше смахивает на magic adventure… Ага! Есть! Как Вы насчет опуса под названием «Иван-крестьянский сын и Чудо-Юдо»? Тут у нас соблюдаются почти все составляющие канона классической фэнтези: есть Герой, Волшебный Меч, Враг, недоброжелатели, любовная линия и т. д. И, кроме того, мало настолько героических историй, как сказания о драконоборцах, что мы, собственно, и имеем. Возражений нет? Тогда идем дальше.

Прежде всего напомните-ка мне, уважаемые, как должна начинаться любая нормальная русская народная (да и не только) сказка? Правильно. «В некотором царстве, в некотором государстве». Вот отсюда и начнем.

Таинственность, конечно, дело хорошее и в фэнтези отнюдь не лишнее, а вот неопределенность и условность по канону не положена. Да и к чему она здесь? Ведь большинство поклонников жанра при обсуждении произведений очень часто именуют их не по названию, а по наименованию мира: Средиземье, Земноморье, Кринн, Эления, Хайбория и иже с ними. А теперь представьте себе вариант с «некоторым» царством, которое часто еще и «тридевятое». То-то.

Кроме того, читателя почти всегда, хотя бы из вредности, интересует, кто первый сказал в этом самом мире «Да будет свет!» и куда этот первый потом делся. И ради чего он это сказал. И кто ему мешал. И почему. И… Впрочем, достаточно. Картина и так ясна. Нужна космогония хотя бы на самом примитивном уровне.

Стал-быть, начать нужно примерно следующим образом: далеко-далеко (или давным-давно, что кому больше нравится) всемогущие боги Белобрюх, Чернодыр и сестрица их Гипотенуза Прекрасная, самозачатые и саморожденные, решили что-нибудь эдакое сотворить. Причем, разумеется, Белобрюх творил, Чернодыр ему активно мешал, а Гипотенуза обоим советовала. В результате появилась планета Что-то-с-чем-то, а на ней – земля, вода и еще много чего, включая людей, которых Белобрюх тут же принялся любить и учить, Гипотенуза – обольщать, а Чернодыр – смущать и портить…

Часть первая, или «Он сказал: „Поехали!“ и…»,

в которой фигуры всех цветов расставляются по местам

Много веков и эпох спустя на некогда новорожденной земле, в молодом (всего каких-нибудь восемьсот лет назад основанном) королевстве Тыр-Мыр-Приозерном, расположенном в весьма живописной (даем краткое описание, не больше двух страниц) и сравнительно мирной (вскользь упоминаем о жестоких войнах, которое Приозерье долго вело с врагами на Юге или Севере, поскольку само оно почему-то всегда оказывается на Западе, хоть ты тресни!) местности, в прекрасном замке (описание на совести автора) жил да был крутой и матерый Герой… Кто сказал «Иван»?! Разве так зовут крутых и матерых? Нет, сударь мой, это имя нам никак не подходит, и не взывайте к моему патриотизму! Не фэнтезевое оно, а славяно-шовинисты нам, великим Творцам, не указ! Ладно, я тоже не изверг, пойдем на компромисс и наречем нашего Героя – Айвен. И красиво, и благородно, и канон не страдает. А для спасенной впоследствии прекрасной принцессы (см. ниже) прибережем ласковое обращение «Айвенго» – и дело в шляпе.

Ну, как выглядят подобные герои, надеюсь, рассказывать не надо, тем более что был Айвен… Кем-кем? Крестьянским сыном? А зачем, объясните мне? В сказках, если мне память не изменяет, основных профессий у главного героя три: крестьянский сын (признаю, куда уж деваться), солдат и принц. И то, что сынов значительно больше, объясняется очень просто: сказки – народные, а о ком народу еще сочинять, как не о себе любимом? Солдат же, в свою очередь, тоже