Смотритель Маяка 3 - Артём Град
Мирель стояла спиной к гидропонике, и когда убежала вниз переодеваться, мой взгляд упёрся в огород. Пора перезалить питательную смесь. Я подошёл и потянулся поправить фонарь.
— Мирель⁈ Мире-е-е-ель! — я закричал, словно школьник на уроке ботаники, что принёс проросшее семечко в коробке. — Растёт! Оно растёт!
В песчаных лунках показались крохотные листики цвета нежнейшей зелени. Я хотел дотронуться пальцем до росточка, но побоялся сломать хрупкую ножку. Когда годами покупаешь готовую зелень в супермаркете, такие моменты начинают казаться проявлением чуда жизни.
Мирель прибежала и наклонилась над грядкой.
— Ва-а-а-ау-у-у! — возможно, она видела лишь как вырастают водоросли. — Они такие малютки!
— Представляешь, из них потом вырастут такие же плоды, как вон те лимоны!
— Такие же кислые⁈
— Не дай бог! — я усмехнулся. — Размерами, конечно.
Теперь мне стало ещё более тревожно за этих крох. Испортится подкорм, погибнут, а я и не пойму, в чём дело.
Тем временем рис зашипел, заставив меня покинуть ботанический сад. С рисом всегда так: не дольёшь воды, рис останется твёрдым, а перельёшь, превратится в мазню. Я сдвинул заслонку, чтобы уменьшить нагрев, пусть пропарится хорошенько.
— Ух ты!
На этот раз Мирель выглядела совершенно иначе: белоснежная блузка, глубокое декольте и приспущенные пышные рукава со сборками, полностью обнажающие плечи. Поверх блузки корсет из плотной чёрной кожи с вертикальными пряжками икамзол глубокого винного цвета с длинными полами. Короткая свободная юбка с портупеей поверх и шпагой, которой она размахивала накануне. Такая же винная бандана на голове и высокие пиратские ботфорты из мягкой тёмной кожи с широкими отворотами.
Я даже растерялся.
— Если грабить корабли, то только так.
Мирель рассмеялась и с лязгом вынула шпагу, чем напугала кота, едва продравшего глаза. Боцман ещё не успел попросить еду, а уже надо было уносить ноги, что он и сделал.
— Спасибо, — сказала она. — Мне тоже нравится! Быть человеком не так и плохо, если подумать. Русалки могут носить только твёрдые украшения из ракушек или верёвок, одежда быстро приходит в негодность.
За просмотром модного показа незаметно подоспела рисовая каша, и я пригласил Мирель к столу. Зачерпнув из бочонка ложку твёрдого сливочного масла, положил на горку рассыпчатого риса, от которого поднимался пар. Масло начало таять, окутывая жёлтыми струйками каждую рисинку.
— Выглядит необычно, — сказала девушка, — похоже на песок.
— А по-моему напоминает снег, — я почесал подбородок. — Ты попробуй, только не обожгись.
Мирель сняла ложкой рисовую верхушку с маслом и сунула в рот.
— А-а-а-а, — широко раскрыв рот, она часто задышала и замахала ладошкой. — Почему так горячо⁈ Это не похоже на снег, он холодный!
После предложения есть не так быстро, а сначала дуть на ложку, завтрак возобновился.
— М-м-м, какая странная штука! Вроде мягкая, но где воды меньше, там твёрдая. Мне нравится. Но картошечка (картошку она запомнила только в таком произношении) повкуснее.
— Согласен, картошка занимает и в моём сердце первое место. Мой дед знаешь, как её готовил? Ух, вся улица сбегалась попробовать!
— Какие у нас планы? — спросила Мирель, дуя на очередную ложку горячего риса.
— Искать кристаллы. И чем больше, тем лучше.
Так мы и поступили. Покончив с едой, грязной посудой и очисткой территории от пиратских сокровищ, засобирались на погружение.
— Все другие сундуки с мужской одеждой, — Мирель разглядывала меня, кажется, в ней проснулся костюмер. — Ты не хочешь посмотреть? У тебя все штаны в крови.
Она была права, на моих белых бархатных кальсонах красовалось огромное красное пятно там, где укусил осьминог. Да и сами они стали уже совсем не белые, а больше походили на застиранную половую тряпку.
— Справедливо, — я стыдливо потёр пятно, будто надеялся его стереть. — Посмотрю, когда вернемся, да и тебе не мешало бы переодеться, холодно ещё в таком наряде.
Мирель согласилась и переоделась в свой прежний наряд, а я отправился к радару на разведку.
Осмотрев карту кристаллов, я издал задумчивое: — Так-так-та-а-ак… — новые точки находились слишком далеко, чтобы я мог точно измерять расстояние до них шагами, однако там, на удалении, кристаллов оказалось предостаточно для моих задач. Я постоял с минутку.
— Канаты!
В моём распоряжении теперь, пожалуй, сотни метров такелажа. Мы с Мирель обобрали судно до нитки и забили канатами почти все свободные места на Маяке, что не уместилось, я спустил в трюм когга.
Толстенные ванты, штаги и фордуны, вечно чёрные от смолы и всегда белые шкоты, топенаты, брасы, чтобы оставаться гибкими.
— Возьму грот-фал, в нём больше сотни метров.
Но сам канат не имел пользы без разметки на нём, а это требовало колоссальных усилий и времени, но уж лучше так, чем часами ползать по дну, как слепые котята.
Для начала мне требовалась максимально точная мера длины.
— Анатомия! Моя ж ты хорошая!
У большинства людей среднего роста, как у меня, расстояние от гортани до кончиков пальцев в сторону обычно составляло один метр, этим я и воспользовался.
Позвав на подмогу Мирель, отмерил на канате отрезок, повязав красную тесьму. Пришлось пустить в расход какую-то ткань из добычи, нарезав на полоски.
Теперь рутина.
Мы отмечали каждый метр на тросе, разматывая бесконечный пеньковый хвост. Канат натирал руки, не хотел гнуться и весил, кажется, тонну.
Получив десять отрезков, я решил дальше мерить десятками, чтобы не тратить время и красные маркеры, а также отмечать точные расстояния до кристаллов. Часа через два или три с ломотой в спинах мы повязали последнюю полоску на ста двенадцати метрах и получили от радара двадцать точных координат.
Грот-фал занимал непозволительно много места, и нам предстояло спустить его в воду, проложив по дну.
За добычу я взялся основательно, чтобы не только открыть Облачный маяк, но и вернуть в комнаты свет.
Спуститься с этим «удавом» ни в грот, ни в шлюз было невозможно, самый верный и быстрый способ — столкнуть его с берега. Мирель уже ждала в воде, заботливо оставив для меня кулон адаптации. Я разделся на Маяке и вышел на мороз, растирая кожу, чтобы хоть немного перестать трястись.
— Мне он сейчас не нужен, всё равно буду работать на дне, а с ногами как-то привычнее.
— А это зачем? — русалка забрала подвеску и ткнула пальцем в инструмент.
В руке я держал корабельный лом.
— Хах, сейчас узнаешь. Это в любом деле вещь поистине незаменимая.
Я вытолкал канат в воду частями, он, как и ожидалось, просто плавал на поверхности и тонуть не собирался, на берегу остался только его конец. Подхватив его, я
