Восхождение Морна. Том 6 - Сергей Леонидович Орлов

Вспышка ударила по глазам, Алиса зажмурилась, но последнее, что осталось на сетчатке, было не белое пламя артефактов, а лицо Громобоя на котором по-прежнему играла расслабленная ухмылка.

Следом прозвучал грохот, а затем… темнота.

* * *

Примерно в то же время. Столица…

Герцог Игнатий Волков мерил шагами свой кабинет. Двенадцать шагов от камина до окна, двенадцать обратно. И с каждым разворотом халат распахивался всё шире, обнажая впалую грудь с редкими седыми волосами. Пятьдесят два года. Из них тридцать — при дворе, двадцать — во главе рода. Достаточный срок, чтобы научиться не показывать своего страха.

Но сейчас он боялся. И ненавидел себя за это.

Его кабинет буквально кричал о внушительном состоянии рода Волковых. Дубовые панели, бронзовые канделябры с гербовыми волками, портреты предков в золочёных рамах… Всё здесь было подобрано с единственной целью: чтобы гость, переступив порог, сразу понимал, с кем имеет дело.

Жаль, что нынешнего гостя этим было не впечатлить.

Предки смотрели со стен строго и неодобрительно — по крайней мере, так казалось Игнатию, хотя он прекрасно понимал, что масло на холсте ничего не чувствует. Но вот убрать портреты было выше его сил. Однажды, лет десять назад, он приказал вынести деда из кабинета. Слуги не успели дойти до двери, а внутри уже скреблось такое мерзкое, тошнотворное чувство вины, что пришлось вернуть раму на место и налить себе порцию виски. Причём двойного.

И с тех пор он больше не пытался избавиться от них.

Взгляд зацепился за изображение деда — Бориса Волкова. Широкие плечи, волевой подбородок, меховая накидка… художник в полной мере отработал свой гонорар, ведь в жизни дед был на голову ниже и на тридцать килограмм тяжелее, но кого это волнует спустя столько времени?

«Что уставился, дедуля?» — подумал Игнатий с внезапной злостью. — «Сам спустил половину родового состояния на походы Александра Второго. Лошади, обозы, жалованье трём полкам из собственного кармана. А Империя даже спасибо не сказала. Зато ты теперь красиво висишь на стене, да ещё и в мехах весь. А внуку расхлёбывай! И не смей строить мне рожи за то, чем я вынужден заниматься, чтобы род не пошёл по миру!»

Дед, разумеется, не ответил. Просто продолжил смотреть с тем же выражением суровой укоризны, с которым смотрел последние тридцать лет. Даже масляные глаза, казалось, говорили: «Я-то хотя бы воевал за честь нашего рода, а не скатывался до сделок с тварями из-за Урала».

Игнатий отвернулся от портрета. Хватит. У него и без мёртвых родственников проблем хватает.

Главная из которых сидела в кресле напротив камина, закинув ногу на ногу и сплетя длинные пальцы на колене. Худое лицо с высокими скулами могло бы сойти за аристократическое, если бы не глаза. Вертикальные зрачки на жёлтой радужке. Они почти никогда не моргали, и к этому просто невозможно было привыкнуть.

В определённых кругах его называли Господином Сумраком. Пятым человеком в организации, о существовании которой большинство жителей Империи даже не догадывались. Да и Волков бы хотел не знать, если бы была такая возможность…

На тонких губах, как всегда, красовалась проклятая усмешка. За два года знакомства Волков ни разу не видел это лицо без неё. Даже когда Сумрак говорил о вещах, от которых нормального человека вывернуло бы наизнанку, уголки губ всё равно неизменно ползли вверх.

— Ты понимаешь, что будет, если с ней что-то случится? — Волков остановился и резко развернулся к гостю всем телом. Голос старался держать ровно, но на слове «что-то» всё равно сорвался на хрип. — Всем вашим договорённостям конец! Я лично прослежу…

— Герцог.

Змеелюду хватило одного слова, чтобы глава одного из двенадцати Великих Домов резко заткнулся.

— Вы уже четверть часа повторяете одно и то же.

— Потому что ты меня не слышишь!

— Прекрасно слышу. — Сумрак чуть повернул голову, и отсвет камина скользнул по жёлтой радужке. — У меня вообще нет никаких проблем со слухам. Профессиональное, знаете ли…

Волков с трудом сдержался, чтобы не врезать по этой наглой ухмыляющейся роже.

— Алиса… — выдавил он. — Моя единственная дочь. И если хоть один волос упадёт с её головы…

— С вашей дочерью, скорее всего, ничего не случится. — лениво произнёс господин Сумрак. — И если она сама не полезет останавливать наших агентов, то всё будет хорошо. Вы же сами знаете, что нашей целью является одна слишком любопытная химера, которой надо оторвать её кошачью голову.

— «Скорее всего»? — Волков вцепился в эти два слова. — И ты мне сейчас в лицо говоришь «скорее всего»?

— Я говорю то, что знаю. — Сумрак пожал плечами. — Мы не рассчитывали, что ваша дочь решит потащиться в это захолустье. Не знал и не предполагал. Зачем наследнице герцогского рода переться на край мира, это вопрос к вам, герцог, а не ко мне. Может, стоило внимательнее следить за своим ребёнком?

Волков хотел ответить, но, если честно, попросту испугался.

Господин Сумрак наблюдал за ним с привычной ленцой. Герцог Волков, глава одного из двенадцати Великих Домов, мог сколько угодно багроветь и сжимать кулаки. Для Сумрака это было примерно то же самое, что для кошки мяуканье котёнка.

— К тому же, у нас не было выбора. — Продолжил он. — Химера узнала слишком много и её нужно было убрать. А мальчишка Морн… — усмешка чуть расширилась, — бешеных собак не лечат, герцог. Их убивают. И чем раньше, тем лучше.

— Мне плевать на Морна! — взорвался Волков. — Мне плевать на твою химеру и на всех бешенных собак! Алиса…

— То, что возможно произошло с вашей дочерью, всего лишь несчастный случай. К которому ни наша организация, ни наши планы не имеют никакого отношения.

Волков хотел сказать что-то ещё, но снова побоялся ляпнуть лишнего и промолчал. Сердце бешено билось, эмоции рвались наружу, но глава Великого Дома прекрасно понимал, как просто его собеседник сможет оборвать ему жизнь.

Да, Волков нужен организации. Да, на нём держится много всего, но… Игнатий совершенно не был уверен в том, что господин Сумрак стерпит прямое оскорбление. Зверолюды вообще никогда не отличались контролем собственных эмоций.

В кабинете повисла тишина, разбавленная легким