Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов
Красные маркеры на тактической карте послушно расползлись, образуя идеальную дугу. Смертельную подкову. Пятнадцать стальных гигантов, похожих на сутулых палачей, подняли свои пушечные «головы» и нацелились на нашу беспомощную, лежащую на боку «Избушку».
Никто не стрелял. Пока. Тарелке нужно было время, чтобы накопить заряд для своего «луча смерти». «Молотобойцам» — чтобы подойти на дистанцию гарантированного попадания, с которой их ракеты не сможет сбить даже самый отчаянный зенитный огонь. На который мы всё равно уже не способны.
У нас есть окно. Маленькое, грязное, и в него уже заглядывает костлявая.
ПОХОЖЕ, НАШИ ВРАГИ УСТРАИВАЮТ СОРЕВНОВАНИЕ НА ТЕМУ «КТО ПЕРВЫМ ПРЕВРАТИТ КУРЯТНИК В ГОРСТКУ РАДИОАКТИВНОГО ПЕПЛА».
«Работай, Чип. Быстрее!» — мысленно прикрикнул я.
Вокруг меня кипела жизнь. Вернее, её судорожные попытки.
— Ядрёна гайка! — Ди-Ди, вися в кресле под немыслимым углом, умудрялась с бешеной скоростью стучать по сенсорной панели. Пальцы летали, как колибри на амфетаминах. — Гидравлика левой ноги — в хлам! Реактор работает с перебоями, охлаждение на честном слове! Я пытаюсь перенаправить энергию на стабилизаторы, но это всё равно что пытаться заткнуть пробоину в дамбе пальцем!
— Долорес, я тебя умоляю! — донеслось из динамиков ворчание Гудвина. — Не трогай главный энергораспределитель! Эта система нежнее самолюбия поэта! Один неверный импульс, и мы тут устроим филиал преисподней! И вообще, я говорил этому твоему капитану, что нельзя так с техникой!
— Боекомплект, — отчеканила Шондра. — Ракетная установка «Ласточка» пуста. Снаряды для «Грозы»: бронебойных — двенадцать на ствол, осколочно-фугасных — восемнадцать. Пулемётные ленты — тридцать процентов. Этого хватит максимум, чтобы поцарапать им краску.
Кармилла молчала. И это было страшнее любых криков. Она не делала ничего. Просто сидела, впившись взглядом в экран, где разгорался свет вражеского лазера. Её красные глаза светились так ярко, что, казалось, прожигают воздух. На губах вампирши застыла странная, хищная полуулыбка — улыбка игрока, поставившего на кон всё, включая собственную жизнь. Её длинные белые волосы медленно, гипнотически шевелились.
— Волк, — позвала Лекса. — Мы всё же собираемся замкнуть эту чёртову временную петлю? Или пора составлять некролог?
— Ох, милок, не к добру всё это! — запричитала из динамиков Ядвига. — Чует моё сердце старое, сейчас нас окаянные злодеи на дрова пустят! Каши бы сейчас, горяченькой…
Роза молчала, лишь крепче обвила подлокотники кресла лианами. В её огромных зелёных глазах отражались красные всполохи аварийных ламп. Прикованная к соседнему креслу журналистка Миранда Фифи замычала и задёргалась, её глаза были размером с блюдца. Кажется, до неё наконец дошло, что репортаж века может стать её последним.
В моей голове в это время бушевал ураган. Чип перелопачивал терабайты данных, скопированных из шляпы, с бешеной скоростью. Я чувствовал это как внутренний зуд, как мелькание тысячи образов, схем, формул, которые проносились перед мысленным взором, не задерживаясь ни на секунду.
ПОИСК… АЛГОРИТМ ПРОСТРАНСТВЕННОГО ПЕРЕМЕЩЕНИЯ… ФИЛЬТР: «ВЫСОКАЯ МОЩНОСТЬ»… ФИЛЬТР: «РАСШИРЕННАЯ ЗОНА ВОЗДЕЙСТВИЯ»… ТАК, ЭТО ЧЕРТЕЖИ КОФЕВАРКИ, СПОСОБНОЙ ВАРИТЬ КОФЕ С ТЕМПОРАЛЬНЫМ СДВИГОМ… ИНТЕРЕСНО, НО НЕ СЕЙЧАС… ЭТО ПОЛНЫЙ СПИСОК ВСЕХ ГРЕХОВ КАРМИЛЛЫ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ТРИСТА ЛЕТ… УХ ТЫ, ВНУШИТЕЛЬНО… А, ВОТ ОНО! НАШЁЛ! ЛЕЖАЛО ПОД РАПОРТОМ ЛЕКСЫ ОБ УВОЛЬНЕНИИ.
Я сразу же увидел диаграмму. Трёхмерная модель Гиперкуба, испещрённая стрелками, символами и цифрами.
— Это оно? — выдохнул я.
ЭТО АЛГОРИТМ «КОВРОВАЯ ТЕЛЕПОРТАЦИЯ». ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ГЛИФТОДАМИ ДЛЯ ЭКСТРЕННОЙ ЭВАКУАЦИИ ЦЕЛЫХ ФЛОТИЛИЙ. ТРЕБУЕТ КОЛОССАЛЬНОГО КОЛИЧЕСТВА ЭНЕРГИИ, НО, К СЧАСТЬЮ, У НАС ПОД РУКОЙ ЕСТЬ ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ.
— Всю «Избушку» захватит? — я чувствовал, как по спине пробежал холодок.
Я НАСТРОИЛ АЛГОРИТМ. МЫ ПЕРЕМЕСТИМ «ИЗБУШКУ» И НЕБОЛЬШОЙ КУСОК ОКРУЖАЮЩЕГО ЛАНДШАФТА. ВОЗМОЖНО, ПРИХВАТИМ ПАРУ КУСТОВ И ОДНОГО УДИВЛЁННОГО СУСЛИКА. ВЫВОЖУ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ НА ВАШ ОПТИЧЕСКИЙ НЕРВ.
«Молодец, Чип. После этого куплю тебе самое лучшее обновление… как только пойму, каким образом его можно тебе установить».
СПАСИБО, КАПИТАН. Я БЫ ПРЕДПОЧЁЛ ЛИЦЕНЗИОННУЮ ВЕРСИЮ ТОЙ ИГРЫ ПРО ФЕРМУ.
Я перестал обращать внимание на экраны. На панику экипажа. На приближающуюся смерть. Всё моё внимание сосредоточилось на кубе в моих руках. Виртуальные стрелки заплясали перед глазами, указывая последовательность.
Я начал крутить. Пальцы двигались медленно, но уверенно. Как у сапёра, перерезающего провода на бомбе.
Щелчок. Верхняя грань вправо. Символы на ней вспыхнули и погасли.
— Волк! — вскрикнула Лекса. — «Молотобойцы» уже в пяти километрах! Они сейчас ударят! Крути шустрее!
Я не ответил.
Щелчок. Левая грань на себя. Центральный сегмент — оборот против часовой стрелки.
Воздух на мостике дрогнул. Стал плотнее, гуще. Появился едва уловимый запах кварцевания. Я увидел, как по экрану пробежала рябь, искажая вид на дымящийся кратер снаружи. Вокруг нашей лежащей на боку машины начало формироваться едва заметное, мерцающее марево.
— Капитан! — крикнула Ди-Ди. — Все приборы сходят с ума! Датчики показывают, что мы одновременно находимся здесь и нигде!
— Долорес! Какого лешего ты сделала⁈ — взвыл Гудвин из машинного. — У меня приборы показывают отрицательную массу! Это вообще возможно⁈
Щелчок. Ещё поворот.
— Они стреляют! — крикнула Шондра.
На тактической карте от пятнадцати красных точек отделились огненные иглы. Десятки ракет, оставляя за собой дымные шлейфы, устремились к нам. Одновременно с этим луч в брюхе летающей тарелки Магнуса разгорелся до ослепительной белизны, готовый вырваться наружу.
Я повернул последнюю секцию.
Щелк.
Звук был тихим, почти интимным. Как щелчок затвора старого револьвера. Финальный. Неизбежный.
И Гиперкуб в моих руках взорвался светом.
Не снаружи. Изнутри. Каждая его грань, каждый символ обратился в чистую, голубовато-белую энергию. Пространство вокруг «Избушки» перестало быть пространством. Оно свернулось, схлопнулось в одну точку, утягивая нас за собой.
Я успел увидеть, как первые ракеты «Молотобойцев» врезаются туда, где мы только что находились. Как ослепительное копьё лазера с тарелки Магнуса пронзает то же самое ничто.
А потом не стало ничего. Мы исчезли.
* * *
В тот момент, когда орудие выстрелило, Магнус фон Штербен не смотрел на экраны. Он откинулся в своём капитанском кресле, массивном, как трон из чёрной холодной кожи, и прикрыл глаза. Он не нуждался в визуальном подтверждении. Он был композитором, который уже слышал финальный аккорд своей симфонии разрушения, и теперь лишь ждал, когда оглушительная тишина после него заполнит зал.
Его командная рубка была именно залом. Огромное, почти пустое пространство, где
