Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
— Именно, — кивнул. — Смотрите…
Выпрямился, обводя взглядом мастеров.
— Мы думали, что для создания Звёздной Крови нужен «Живой Мост» — часть души практика. Верно?
Хью медленно кивнул.
— Так гласят записи. И потому требовалось ядро высокой стадии. — ответил старик.
— Но здесь написано иначе! — Постучал по странице. — Можно использовать не одну душу, а тысячи! Не жертва, а… сбор. Маленькая дань с каждого.
Пауза.
— Поясни, — голос Серафины был напряжённым. — Что именно ты имеешь в виду?
Сделал глубокий вдох.
— Представьте камень. Особый камень — в Кодексе такой называется «Губкой Эфира» или «Впитывающим». Его свойство — поглощать не Ци, а… намерения, эмоции и устремления.
Провёл рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова.
— Когда человек чего-то сильно хочет по-настоящему сильно, то производит эту энергию. Вита-частицы. Искры Воли. Не магию в привычном смысле — скорее… ментальный отпечаток.
Гюнтер почесал затылок.
— То есть… мысли?
— Не мысли, а намерения, желания, страхи и надежды. Когда солдат клянётся защитить семью — это намерение. Когда кузнец всей душой хочет создать идеальный клинок — это намерение. Когда сотни людей одновременно желают одного и того же…
Замолчал, давая мастерам додумать.
Хью первым понял.
— Коллективная воля, — прошептал старик. — Ты говоришь о коллективной воле.
— Да!
Шагнул к нему.
— Если «Губка Эфира» способна впитывать эти искры, и если собрать их достаточно много, то можно создать что-то вроде искусственной души не одного человека, а многих — хор голосов, как сказано в Кодексе.
— И этот «хор», — медленно продолжила Серафина, — мог бы заменить ядро практика? Стать «Живым Мостом» для сплава?
— Теоретически — да.
Тишина была оглушительной.
А потом все заговорили одновременно.
— Это… это возможно? — Гюнтер подскочил со стула. — Не нужно убивать мастера? Просто… собрать… эти… искры?
— Невероятно, — Хью снял пенсне, протёр глаза. — Просто невероятно. Если теория верна…
— Погодите, — Серафина подняла руку. — Погодите все.
Девушка склонилась над книгой, быстро читая текст. Губы шевелились, беззвучно повторяя слова.
— Здесь сказано… «нестабильно». «Хор тысячи голосов». Это же… это же чудовищно сложно контролировать!
— Сложно, — согласился я. — Но возможно. Смотри дальше — «дабы удержать его от распада, потребна Воля, что крепче стали». Думаю это роль мастера-кузнеца, практика с сильной волей.
Девушка выпрямилась.
— Ты… — запнулась. — Ты нашёл это сам? В этой книге?
— Прочитал, подумал — сопоставил с тем, что уже знаем.
Хью медленно поднялся из кресла — суставы хрустнули, но старик, казалось, не заметил.
— Мальчик, — голос был торжественным. — Это открытие может изменить всё. Древние считали, что создание высших сплавов требует жертвы разделения. А ты…
Старик не договорил.
Гюнтер смотрел на меня так, будто увидел впервые.
— Проклятье, — пробормотал мужчина. — Парень, ты вообще понимаешь, что откопал?
Холод браслета на запястье напомнил о реальности. Эмоции — хорошо, но сейчас нужна чёткость.
— Однако, — я поднял руку, останавливая восторги, — это лишь теория — запасной план. На случай, если клинок из Кирина не сработает.
Гюнтер поморщился, будто ему плеснули холодной воды в лицо.
— То есть… не сейчас?
— Не сейчас. Сначала — первый клинок из того, что есть. Барон ждёт результата, а не теорий.
Серафина кивнула — к ней вернулась сдержанность.
— Разумно, но эта зацепка… — снова взглянула на Кодекс. — Её стоит держать в уме.
— Для этого и рассказал, чтобы вы знали: даже если первая попытка провалится — есть путь.
Хью опустился обратно в кресло, но глаза за стёклами пенсне горели.
— «Губка Эфира»… — пробормотал старик.
Закрыл Кодекс — страницы сомкнулись с глухим хлопком.
— Сейчас нужно сосредоточиться на главном — у нас есть сплав, нужно создать клинок.
Мастера расселись вокруг стола — атмосфера изменилась. После новости о Кодексе напряжение спало, уступив место азарту.
— Итак, — оперся на край столешницы, — прежде чем браться за ковку, нужно понять: какой именно клинок требуется?
Гюнтер пожал массивными плечами.
— Меч. Какой ещё?
— Какой меч? Длинный? Короткий? Прямой? С изгибом? Одноручный или двуручный? А может и не меч вовсе, может быть копьё.
Мужик открыл рот, закрыл. Почесал затылок.
— Ну… хороший меч. Который убивает.
Я вздохнул.
— Мастер Гюнтер, мы создаём оружие против конкретного врага — Матери Глубин. Если бы нужно было убить человека — да, хватило бы любого клинка. Но мы говорим о… — запнулся, подбирая слова, — о чём-то ином.
Серафина скрестила руки на груди.
— Резонно. Форма оружия влияет на распределение энергии при ударе. Если бы речь шла о зачарованном клинке, я бы рекомендовала широкое лезвие — больше площадь контакта с рунами.
— Но у нас нет зачарования, — напомнил Хью.
— Пока нет.
Девушка бросила на меня быстрый взгляд — отметил его, но не стал развивать тему.
— Вопрос в другом, — продолжил я. — Знает ли кто-нибудь, как выглядит Мать Глубин?
Тишина.
Мастера переглянулись — в глазах читалось смущение.
— Я… — начал Гюнтер и осёкся. — Ну, слышал истории. Тварь из-под земли, огромная… зубы там, когти…
— Это не описание, — холодно заметила Серафина. — Это детская страшилка.
— А ты сама-то видала⁈ — огрызнулся мужик.
— Разумеется, нет. Но я и не делаю вид, будто знаю.
Хью поднялся.
— Постойте, — голос был тихим, но уверенным. — Есть одна летопись…
Старик направился к стеллажам, тянущимся вдоль стен Ротонды. Пальцы скользили по корешкам свитков, останавливаясь, отступая, снова двигаясь — будто слепой, читающий письмена на ощупь.
— Вот, — произнёс мастер, вытаскивая пожелтевший свиток. — «Хроники Первого Прорыва». Записи времён, когда Скверна впервые вышла на поверхность.
Развернул пергамент на столе — края потрескались, чернила местами расплылись. Хью поправил пенсне и начал читать:
— *«…И явилась Она из разлома, подобная горе, что обрела плоть. Не имела Она формы единой, ибо была формой всех и ничьей. Узрев Её, воины ослепли — не от света, но от тьмы, что поглощала разум. Говорят, что видели они тысячу глаз, и ни одного. Говорят, что слышали они тысячу голосов, и все молчали. Плоть Её текла, как расплавленный камень, и застывала, как лёд. Щупальца тянулись из недр, и каждое несло смерть. Но сердце Её — если было у неё сердце — билось где-то в глубине, сокрытое за стеной живой тьмы…»*
Хью замолчал.
В Ротонде повисла тишина.
— Что за бред? — первым нарушил молчание Гюнтер. Голос звучал неуверенно, будто мужик сам не верил своим словам. — «Гора, что обрела плоть»? «Тысяча глаз»? Это ж не описание — это… это…
— Поэзия, — сухо закончила Серафина. — Или бред умалишённого.
— Сие писано человеком, пережившим встречу с тварью, — возразил Хью, бережно сворачивая свиток. — Возможно, его разум не выдержал увиденного. Возможно, язык смертных просто не способен описать подобное.
Я молча смотрел на пергамент.
Слова вертелись в
