Мангака 6 - Александр Гаврилов
* * *
На следующее утро я проснулся с дикой головной болью, а тело ломило так, как будто его всю ночь кто-то бил палками. Я кое-как добрался до градусника, сунул его под мышку, и рухнул обратно в кровать, под одеяло. Через пять минут градусник уже показывал тридцать девять.
— Зашибись искупался, — прохрипел я сам себе, гадая, что делать. Надо было на съёмки ехать, а я тут слёг, по собственной дурости. И, может, всё же нужно было соглашаться вчера на скорую?
После недолгих размышлений, я позвонил режиссёру, и поставил перед фактом, что заболел, и сегодня не приеду. Он, разумеется, не сильно этому порадовался, но всё же сказал, чтобы я не торопился выходить на работу и нормально вылечился сначала, пожелал мне скорейшего выздоровления, и мы распрощались.
Я с облегчением устроился поудобнее на кровати, и собрался снова погрузиться в сон, помня, что тот, если верить поговоркам, лучшее лекарство, но тут зазвонил телефон.
— Кушито-сан? Это Мацуо Хироши, — зачем-то представился мне мой адвокат, — Завтра в одиннадцать утра состоится заседание комиссии по вопросу вашей эмансипации, вам необходимо присутствовать на ней лично. Это обязательное требование! И крайне важно не опаздывать! Адрес я вам вышлю на почту.
— Хорошо, я буду, — тяжело вздохнув, пообещал я. Как не вовремя-то… Не могли, блин, где-нибудь в конце недели её собрать, а не в начале. Вот как мне в таком состоянии завтра ехать куда-то? А ехать надо… Видимо, надо будет жаропонижающего напиться, и собраться с силами. Одна надежда, что это собрание не будет слишком долго длиться.
Я опять собрался провалиться в сон, но тут телефон пропищал, сообщая, что кто-то прислал мне сообщение. Я был уверен, что это Мидори решила спросить, как у меня дела, но, когда глянул на телефон, увидел там совершенно незнакомый номер, и короткое сообщение — Сайто, это папа. У меня всё хорошо, через несколько дней буду дома.
Я аж сел, прочитав его. Это что, чей-то розыгрыш, что ли? Или и правда он? И почему с чужого номера? Что вообще происходит?
Я тут же набрал этот номер, но механический женский голос сообщил мне, что абонент находится вне зоны действия сети. Отлично, просто супер… И вот что мне делать? Завтра же комиссия по эмансипации, а тут папаша вдруг нашёлся!
Или, это кто-то пытается так сорвать мою эмансипацию? — вдруг пришла мне в голову мысль. Может, мама узнала о завтрашнем мероприятии, и решила таким образом сорвать его? И где она, кстати? Вчера, когда я приехал домой, её дома не оказалось. Неужто у бабушки на ночь осталась? Или та удавила её, когда мать сказала, что приехала за Мичико? Я б уже и такому событию не удивился бы.
Так что же делать-то? Ехать завтра или нет? — ломал я плохо соображающую голову, от чего она разболелась ещё сильнее, — А хотя, чего я туплю? — вдруг осенило меня, — Мне ж в любом случае не помешает эмансипироваться. Не хочу ни от кого зависеть, даже если отец вернётся. Самому заниматься своими договорами, решать вопросы о своей дальнейшей жизни. А про это сообщение завтра даже упоминать не буду. Вдруг, откажут из-за него, и решат отца ждать? А отцу скажу, если он и правда вернётся, что решил, что это мать так пытается сорвать эмансипацию, или чей-то розыгрыш.
На этих мыслях я успокоился, и, наконец, уснул.
Интерлюдия
— Мама! Смотри, сколько я всего нарисовала, пока тебя не было, — Мичико подбежала к матери, сидевшей на диване рядом с бабушкой, с чашкой чая в руке, и положила рядом с ней целую кипу изрисованных альбомных листов.
— Тут и ты есть, и бабушка, и мои друзья из садика, и Сайто! — перебирала она листы, и один из них протянула матери.
— А ведь похож, — удивилась мать, взяв рисунок, — Посмотри, — показала она своей матери.
— Я его видела уже, — сказала та, но всё же глянула, — У Мичико явный талант к рисованию. Так его взгляд сумела передать, что меня аж в дрожь бросает при виде этого рисунка. Вот сколько знаю уже Сайто, а к его взгляду до сих пор привыкнуть не могу. И ведь не злой, на самом-то деле, парень, а такие эмоции вызывает своим внешним видом… Это тоже талант ведь. Да, очень своеобразный, но талант!
— Раньше он был добрее. И никогда не спорил со мной, — недовольно проворчала Масами, насупившись, — На всё своё мнение, не слушается, чересчур самостоятельный.
— Ну, так и радуйся, что он у тебя вырос таким самостоятельным, — пожала плечами бабушка, — Я, честно говоря, общаясь с ним, когда он ещё маленький был, вообще думала, что он у вас недоразвитым будет. Таким глупым был, и уж слишком эмоциональным, чересчур мягким и робким. Я была уверена, что ему очень тяжело придётся в жизни, и оказалась просто потрясена теми изменениями, которые произошли с ним, когда он ко мне приехал. Совсем другой человек ведь!
— Да абсолютно! — вздохнула Масами, — Прежний Сайто любил меня, а этот ненавидит…
— А не ты ли сама в этом виновата? Какой любви ты хочешь от ребёнка, которого ты бросила? — прикрикнула мать на Масами, воспользовавшись тем, что Мичико убежала от них в другую комнату.
— Да я знаю, что сама виновата… — поморщилась та, — Поэтому не хочу эту же ошибку с Мичико совершить. Сегодня же заберу её.
— Нет, не заберёшь, — жёстко ответила ей мать, — Ты не забыла, на каких условиях я дала тебе деньги? Мичико пока будет жить со мной!
— Что значит — нет? — резко повернулась к ней дочь, — Я вернула деньги, решила вопрос с мафией, и больше никому ничего не должна! Я могу забрать дочь, и уйти! Ты не имеешь права мне мешать!
— Ты вернула деньги? Ты решила? — с усмешкой посмотрела на неё мать, — Это я дала тебе деньги, это я решила вопрос с мафией, через знакомого выйдя на якудзу! Что ты там сама нарешала, скажи мне? Только как мужу рога наставить, за что он тебе и мстит теперь. Или, может, ты и с мужем уже вопрос решила, который, оказывается, выжил и неизвестно что сейчас замышляет?
Масами промолчала, отвернувшись.
— Ты так решала,
