Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 - Семён Афанасьев
— Особенности нашего культурного кода, — отстранённо согласился Мацуи.
Дальше Мая сформулировал парадоксальный вывод:
— Эти выстрелы в Токио, становясь практикой, убивают нашу культурную самоидентификацию. Превращают нас из нихондзин в…
— Глубоко копнул. — Чень уважительно кивнул. — Хотя со своей позиции я бы сказал: делаешь из мухи слона, точнее, сам себе придумал трагедию на ровном месте. Ну подумаешь, два выстрела в кульминационный период перед выборами! Слава богу, ни в кого не попали, дочь твоя невредима. Такое даже у нас случается, не то что у… капиталистов, — он спохватился в середине фразы, но из вежливости договорил до конца.
— Почему два выстрела? — заинтересовался бывший чиновник.
— К покушению на дочь Мая я плюсую убийство главного разработчика Мацуситы, некоего Танигути — вы рассказывали. Похоже на один почерк.
— Ты не японец, — поморщился борёкудан.
— Вы не японец, — синхронно поддержал Мацуи. — И не чувствуете, как оно похоже на конец эпохи. Чего нам с Миёси-сан не хочется.
— Вы тоже согласны, что эти невзрачные для иностранца выстрелы — начало нашей глобальной катастрофы? — якудза повернулся к чиновнику. — И что, если упустить текущие поколения, через десяток лет японцы будут японцами только по названию? А нации может не остаться?
— Согласен. — Отставной министр нехотя кивнул. — Другое дело, выходцам снаружи это не очевидно.
Чень лишь хохотнул, но спорить снова не стал:
— Зато снаружи иногда виднее, что делать. Именно потому, что извне системы ситуация прозрачнее и полнее.
— И что делать, по-твоему? — серьёзно спросил Мая.
С его точки зрения в данный момент хороших решений не существовало. Законными методами такой террор не обуздывается — поскольку террористом является твоё родное государство.
А если попробовать ответить той же монетой…
Он-то сам готов идти до конца, здесь без вопросов. Люди Эдогава-кай — по большому счёту тоже. Но насколько это рационально и к чему приведёт в итоге? Особенно — в случае их победы (хоть шансы на последнюю и невелики)?
Чень спокойно улыбнулся:
— У тебя начался новый жизненный этап, к которому ты не готовился. Ты вышел за рамки личной компетенции — а собственные мозги быстро не нарастить, особенно в нашем возрасте.
— Какие умные слова.
— Кто бы говорил… Наращивание компетенций — и смена роли — всегда идут через обучение. У тебя на это нет времени, — генерал ровно объяснял нечужому человеку расклад как сам его видел. — Ибо до ваших выборов всего ничего, а исправить ситуацию тебе нужно здесь и сейчас. Пару лет конфронтация не подождёт, пока ты будешь обучаться.
Что это? Особенности перевода или книжная премудрость, выпускнику института физкультуры непонятная? Борёкудан собрался было переспросить сотрудницу сектора и даже набрал для этого воздух.
— В обществе типа вашего всегда есть независимые центры кристаллизации, — «часть моей бывшей работы» ЖунАнь вслух не произнёс, но выпукло обозначил намёком.
— Вы о чём сейчас? — Мацуи, хотя являлся условным коллегой китайца, смысла тоже не уловил.
— И я не понял, — Мая вопросительно посмотрел на переводчицу, которая работала настолько классно, что была практически незаметной. — Вроде слова по отдельности ясны, а в чём смысл?
— На западе говорят, Opinion Leader, — любезно подсказал китаец. — Человек, чьё слово имеет значение для всей нации. Вне зависимости от этих ваших контргрупп по интересам.
— Что есть контргруппа в этом контексте? — Мацуи наплевал на реноме и оживился.
— У нефтяников и атомщиков всегда предопределён бюджетный конфликт, но какую-то персоналию уважают и те, и другие. Хоть между собой непримиримые враги.
— Общий знаменатель общества, — перевёл самому себе Мая. — Кто-то, стоящий неизмеримо выше над всеми нами: над Дворцом, над Кабинетом министров, над обеими принцессами. Над Парламентом, над депутатами, над полицией, над сварой, которая началась, хотя до предвыборной кампании по закону ещё ждать и ждать.
Мацуи без перехода задумался:
— Интересно, кто бы это мог быть сегодня? — сходу нужную персоналию политик явно не вычислил.
Глава Эдогава-кай понял, что опальный чиновник прямо сейчас вносит поправки в собственные предвыборные планы.
* * *
— Миёси, стойте! Нам нужно поговорить! — сзади неожиданно окликнули без обязательного суффикса, игнорируя все и любые формы вежливости.
Подобным образом не обращаются даже к бездомному из палатки под мостом в Асакуса — интересно, как они попали на подземную парковку Йокогамы, думал борёкудан, продолжая шагать с той же скоростью и на звуки не реагируя (до поры).
Проход через турникеты исключён: на всех входах в здание не первый день стоит Эдогава-кай. Йошида Йоко, конечно, мне не отчитывается и ребята переподчинены ей как главе безопасности небоскрёба, но свои люди на постах это свои люди.
После китайца в бассейне (о котором, кстати, дежурный сятэй дисциплинированно доложил наверх перед тем, как пускать к лифтам) внимание было утроено.
— Миёси! Стойте!
Интересно, кто такие? Судя по голосу, соотечественники. С другой стороны, подорвавший себя на улице гранатой тип от японца тоже не отличался, а генетически оказался китайцем. И в плен не хотел любой ценой, даже той, которую в итоге заплатил.
В подобные моменты первым делом следует отключать то, что дочь на третьем курсе первого диплома называла «высшими мыслительными процессами» — Мая так и сделал. Бывают ситуации, когда от неуместных раздумий один вред, потому что накоротке рулят рефлексы. Адептам бу-до такое объяснять не надо.
За спиной ускорились подошвы не самой дешёвой (судя по интуиции) обуви.
Такое уже было, причём совсем недавно — обращение по фамилии без суффиксов, пренебрежительный тон, претензии мало не на мировое господство. Вспоминай, голова, вспоминай.
Тоже на парковке, хотя и на другой — в Mitsubishi UFJ! — оябуну захотелось хлопнуть себя по лбу. Там тоже был корпоративный небоскрёб транснациональной компании — и двое из Управления Двора при попустительстве охраны напали на Моэко.
— Там всё тоже начиналось с заявления, что необходимо поговорить. В другом месте, в которое только предстоит проехать, — пробормотал себе под нос Мая и резко развернулся.
Раньше их никогда не видел, классические костюмы, числом двое, слух не подвёл.
— М-м-м? — якудза без паузы шагнул навстречу, сокращая дистанцию — в руке одного из незнакомцев ему решительно не понравился несерьёзный неметаллический пистолетик, отчасти похожий на детский.
— Замер на месте! — И второй приличиями не заморочился (его снаряжение, в отличие от подельника, было узнаваемым — тазер).
А ведь электрическое оружие гражданским категорически нельзя, кумитё хорошо знал по роду занятий. В других странах, может, нелетальное и числится по лёгкому ранжиру, но не в Японии. Как ни крути, только этот девайс — уже уголовщина, причём не такая и маленькая, если с точки зрения
