Кодекс Магических Зверей 6 - Павел Шимуро
— Благодарю, — отозвался Зикариус, принимая её одной рукой.
Мужчина в тёмном плаще кивнул, развернулся и бесшумно растворился в коридоре.
Зикариус раскрыл папку, достал стопку листов с печатями Имперской службы и поднёс их к свету от ближайшей масляной плошки.
Пробежав глазами строчки, целитель выяснил, что расследование официально завершилось. В ходе обысков в лавке Эйдена Морисса и в доме Валленхоф комиссия не обнаружила следов яда.
Кринст поместил прочитанный лист в конец стопки и принялся за следующий.
«При осмотре зверя по кличке Сильвер выяснено, что он был отравлен ядом, получаемым из *данные засекречены*. Противоядие неизвестно».
Брови Зикариуса едва заметно дрогнули.
Что это за гадость такая, раз Имперская служба в своих документов засекретила даже источник отравы? Довольно необычно… И как противоядие может быть неизвестно, если Эйден на глазах у всей Арены спас зверя?
— Любопытно, — тихо пробормотал он.
«В комнате трактира „Тихий луг“, арендованной Касселем Тейном, обнаружена склянка с остатками вышеупомянутого яда. Подписи, дата, печать».
Кринст медленно перевёл взгляд на потолок.
— Какая удобная находка, — тихо произнёс он.
Либо мальчишка оказался глупцом, поленившимся избавиться от улики, либо… Действовал не один.
Второй вариант показался целителю наиболее правдоподобным, ведь иначе откуда у парня взялся столь опасный яд?
Видимо, кукловод вовремя понял, что план провалился, и подбросил склянку туда, где её обязательно найдут.
Вернувшись к чтению, Кринст обнаружил, что Имперская служба пришла к тем же выводам и попыталась найти заказчика, однако в соответствующей графе отчета пометили: «Не установлен».
Хм. Или Имперская служба и вправду не смогла найти ни единой ниточки, ведущей к сообщнику Тейна, во что верится с трудом, или… у них уже есть имя, но они не готовы или бояться его назвать.
В конце отчета красовалась приписка: часть материалов дела засекречена по личному распоряжению старшего дознавателя.
Вот, значит, как… Кринст усмехнулся, сложил листы в папку и спрятал её за пазуху.
В любой другой ситуации он не стал бы вмешиваться, ведь в Ассоциации хватало людей, специализирующихся на решении подобных вопросов. Однако это дело касалось… Эйдена Морриса.
Юноши, о котором Зикариус узнал совершенно случайно, когда осматривал питомцев братьев Корвин. Как столь молодой человек сумел избавить зверей, пусть и временно, от побочных эффектов зелья повышения ранга? Кринст не знал ответа на этот вопрос и не хотел признаваться даже себе, что сам на такое не способен.
А еще Эйден являлся одним из немногих, кто его не разочаровал.
Мало того, что парень оказался невероятно талантливым целителем, так ему вдобавок чертовски повезло. Ведь если бы Тейн не приплёл к этому делу влиятельную семью Валленхоф, Имперская служба не стала бы работать столь усердно, да ещё и в кратчайшие сроки.
Это надо же додуматься — обвинить в отравлении семью, владеющую зверем A класса! Кринст покачал головой. В общем, он не завидовал дальнейшей судьбе Касселя.
Зикариус оттолкнулся от стены и неторопливо двинулся по коридору. Подошвы мягко ступали по каменным плитам, и этот звук тонул в очередном гуле трибун, доносящемся откуда-то сверху.
Что ж, расследование завершилось, и теперь Зикариусу на терпелось провести занимательную беседу с перспективным молодым человеком, ведь ему было что предложить.
* * *
Я свернул на широкую улицу и стал свидетелем небольшой драмы. Женщина в платке трясла указательным пальцем перед мальчишкой лет десяти. Тот стоял, опустив голову, шаркал сапогом и старательно изучал щель между булыжниками мостовой.
— Если я ещё раз узнаю, — гремела женщина, — что ты залез к Альве в кладовку…
— Я не лазил, — возразил мальчишка, не поднимая головы.
— Ещё и матери врёт, ты посмотри на него! — она всплеснула руками. — А кто тогда пирог стащил?
— Может, мурлык, — еле слышно отозвался малец.
— Вот что с тобой делать, а… — женщина вздохнула.
Через два дома мой взгляд зацепился за старика с длинной седой бородой, разделённой на две неровные косицы. Он сидел на низком табурете у колодца и придерживал на коленях клетку из ивовых прутьев.
Внутри нахохлилась маленькая птичка с серым оперением на спинке и зелёным на крыльях.
— Ну? — буркнул старик в клетку. — Говорить сегодня будешь?
Птичка молча посмотрела в другую сторону.
— Скажешь «здрасте» — получишь зёрнышко.
Пернатая нехотя повернула голову и взглянула на хозяина с откровенным презрением, мол, дед, какое зёрнышко, давай ставки повышай.
Старик глубоко вздохнул, сунул палец между прутьев и почесал её под клювом. Птичка прикрыла глаза и сделала вид, мол, мне приятно, но этого слишком мало, чтобы я начала разговаривать.
Я улыбнулся и прошёл мимо.
Когда добрался до района Отверженных, желудок напомнил о себе недвусмысленным урчанием. Я замедлил шаг, внезапно осознав, что с утра ничего не ел, а лишь выпил пару кружек чая.
— Нужно срочно это исправить, — пробормотал я и направился к «Свистящему кабану».
Открыв дверь, шагнул внутрь и окинул взглядом зал. Из всех столов занятыми оказались только два, да и те в дальнем углу. За одним сидел сутулый мужичок в потёртой кожанке и сосредоточенно скрёб ложкой по дну миски. По соседству двое стариков молча разливали из глиняного кувшина мутную жидкость.
За стойкой Мальвина протирала деревянную кружку. Рыжие пряди девушки выбились из-под платка, а на щеке красовался мазок муки.
Стоило мне подойти ближе, как она отвлеклась от работы и искренне улыбнулась.
— Эйден! — девушка обрадовалась. — Привет!
— Привет, Мальвина, — отозвался я, опираясь локтями о столешницу. — Как дела?
— Отлично, — она бросила тряпицу на стойку. — На турнир приехала куча народу, и по вечерам у нас ни одного свободного стола! Еле справляемся.
— А где тогда Борк? — удивлённо спросил я, крутя головой в поисках трактирщика.
— Он пока тоже на Арене, — она махнула рукой в сторону двери. — Болеет за своего любимца.
— За кого?
— Да за этого, как его… — Мальвина наморщила лоб, — мечеёжа. Кличку не помню, но Борк говорит, что у него «морда победителя».
Я хмыкнул.
Мальвина вдруг бегло посмотрела в сторону занятых столов, наклонилась через стойку и тихо заговорила:
— Эйден, мы тут с Борком кое-что услышали.
— Что именно? — спокойно спросил я.
— Что тебя на Арене… — она замялась, словно подбирая слова помягче. — Обвинили в отравлении зверя.
— Было такое.
Мальвина выпрямилась и скрестила руки на груди. В этот момент она стала похожа на женщину, которая несколько минут назад отчитывала сына.
— Так вот, — твёрдо произнесла она. — Ни я, ни Борк ни на секундочку в эту чушь не поверили.
— Мальвина…
— Постой, я ещё не закончила, — она подняла ладонь. — Нам не интересны слова какого-то богатенького выскочки. Просто знай, что ты не
