Академист - Илья Городчиков
Старый Гладков хотел ответа. Поэтому первым делом он велел подать бумагу с гербовым тиснением дома Гладковых, позвал старшего писаря, поверенного и Наталью, безапелляционно вставшую у окна. Григорий Артемьевич чувствовал, что у его внучки определённо есть чувства к этому пареньку. Согласен ли он был на такой союз? Михаил был молодым мужчиной, дерзким и амбициозным, но вот Наталья была бриллиантом в короне его семьи. Признаться честно, он бы с радостью передал всю полноту власти именно ей. Но как бы то ни было, парню нужно было помочь, несмотря на отношения с его внучкой. Слишком уж хороший он актив, чтобы позволить Академии его забрать.
— Пишите, — сказал Григорий Артемьевич.
Писарь склонился над листом.
— В канцелярию Императорской Магической Академии. От дома Гладковых. В связи с отсутствием достоверных сведений о местонахождении Михаила Алексеевича Читалова, главы рода Читаловых, делового партнёра нашего дома, участника действующих коммерческих соглашений и лица, чьим действиям дом Гладковых обязан жизнью наследницы Натальи Сергеевны Гладковой, просим безотлагательно сообщить: первое — где именно находится Михаил Алексеевич; второе — каков его правовой статус; третье — каково состояние его здоровья; четвёртое — на каком основании ограничены его внешние контакты, если такое ограничение действительно имеет место.
Писарь быстро водил металлическим пером, стараясь не отстать от быстрой речи немолодого уже хозяина фамилии. Писарь на этой должности был достаточно долго для того, чтобы привыкнуть к тому, что когда начиналось крупное дело, Гладков терял всю старость, молодея лицом и разумом.
Наталья повернулась:
— Дедушка, они могут ответить уклончиво.
— Конечно, ответят. Иначе быть не может.
— Тогда зачем начинать с письма?
— Потому что по ответу можно понять многое, Наталья. — Он мягко улыбнулся. — Они могут поторопиться, и из этого мы получим многое.
Письмо ушло через доверенного курьера. Ответ пришёл быстрее, чем позволяла обычная академическая медлительность. Гладков держал лист двумя пальцами, медленно поглощая ровнейший почерк отписки. А именно отпиской это и было. Дескать, Михаил Алексеевич Читалов находится под наблюдением, его состояние стабильно, внешние визиты временно ограничены по соображениям безопасности, Академия принимает все необходимые меры.
— Пыль в глаза, — наконец выдохнул Гладков, уже готовясь к ответным мерам.
— Почему? — Наталья шагнула ближе, стараясь скрыть внутреннее напряжение.
— Всё. Нет подписи Толстого. Нет ссылки на решение Совета. Нет указания лекарского корпуса. Нет статуса ареста. Нет статуса медицинского удержания. Нет лица, которое отвечает за него лично. Слова для успокоения глупца и не больше.
— Значит, едем в Академию.
— Нет.
— Дедушка!
— Если мы сейчас приедем к воротам с охраной и гневом, Академия закроется плотнее. Завтра в газетах напишут, что купеческий дом пытается давить на высшее магическое учреждение Империи ради своего делового партнёра. Послезавтра нас же обвинят в том, что мы мешаем безопасности студентов.
— А Михаил?
— Именно ради него мы будем действовать иначе. — Старик кивнул одному из служащих: — Едем к Сомову.
Тайная полиция не любила неожиданных визитов, но Гладкова приняли быстро. Настолько быстро, что старик отметил: Виктор Андреевич уже ждал, когда кто-нибудь придёт с этим вопросом.
Кабинет Сомова был рабочим, не парадным. Карты, папки, несколько донесений, запечатанный конверт с пометкой магического отдела, нетронутый стакан чая. Сам Сомов стоял у стола, уставший, сухой и внимательный.
— Григорий Артемьевич, — сказал он. — Если вы пришли требовать, чтобы Тайная полиция вытащила Читалова из Академии по воле дома Гладковых, то разговор будет коротким. Мы вам не подчиняемся.
— Я пришёл зафиксировать, что Академия удерживает человека, проходящего по цепочке государственных дел.
— Дела по Воробьёвым ещё официально не закончились. Также нападение на поезд. Убийство Кривцова, попытки нападения на дворянских лиц. Михаил Читалов проходит через всё это. Причём как важный свидетель и даже потерпевший. Теперь Академия прячет его внутри. — Гладков вытянул из внутреннего кармана письмо и протянул его Сомову: — Прочитайте. Вы поймёте всё сами и без моих указов.
Сомов прочитал ответ, после чего устало потёр переносицу пальцами. Усталость навалилась тяжёлым одеялом, появилось желание бросить всё и сейчас, но останавливаться было нельзя. На Читалове действительно свет сходился клином. Может быть, он сам что-то не договаривает, а это не узнаешь, пока не достанешь его из казематов.
— Я не люблю, когда родовые дома пытаются втянуть мою службу в частную войну. После Воробьёвых я особенно не люблю это. Тогда мне многого стоило сохранить спокойствие под Москвой, когда ваши бойцы уже показались под владением Воробьёвых.
— Я тоже не люблю частные войны. Они дорого стоят и плохо пахнут после третьего дня.
— Но?
— Но если Академия может спрятать главу рода, связанного с вашими делами, то завтра она спрячет любого свидетеля, который окажется неудобен не тем людям. И сделает это под словами «наблюдение», «стабильное состояние» и «безопасность».
Сомов остановился у окна:
— Мне нужен живой Читалов, — сказал он наконец. — И прямой разговор с ним.
— Значит, вы участвуете?
— Да.
Следующим был Курков.
Генерал выслушал короче и грубее. Ему не нравилось, что его втягивают в спор с Академией. Это было видно сразу: челюсть стала тяжелее, взгляд жёстче, пальцы раздражённо постукивали по краю стола.
— У магов опять свои игры, — сказал он. — И почему-то каждый раз военным потом приходится разбирать последствия.
— На этот раз последствия могут коснуться ваших интересов напрямую, — сказал Сомов.
Курков посмотрел на него.
— Объясните.
Гладков сделал это без лишней дипломатии. Михаил уже работал с армейским снабжением, разработка немагической связи с Марио Вегой только-только начала набирать обороты, отчего отсутствие Михаила может привести к плохим результатам разработки.
— Если Академия без ясного основания способна запереть человека, работающего на армию, — сказал Курков медленно, — значит, военное ведомство становится зависимым от закрытых академических интриг.
— Именно.
— Этого я не люблю ещё больше, чем сами интриги. — Он встал, простучав каблуками по половицам. — Поддержу. Но имейте в виду: Академия не лавка и не родовой особняк. Просто прийти и потребовать открыть дверь не получится.
— Поэтому нужен Государь, — сказал Гладков.
Но, как широко известно, если много хочешь, то мало получишь. Император же оказался недоступен для Гладкова. Закрытое совещание, срочные государственные дела, невозможность немедленного приёма. Секретари готовы были сказать всё что угодно, с большой вежливостью, но с прозрачным пониманием, что никто их к императору сейчас не пропустит. Гладков же был достаточно стар для того, чтобы понять невозможность пробиться на приём к Борису, несмотря на все заслуги собравшейся перед дверьми «коалиции».
Вместо Императора их принял великий князь Всеволод. Младший брат Бориса не походил на человека, которому нравятся длинные объяснения. Он сидел в малой зале, быстро
