Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
То, что увидел, заставило сердце пропустить удар. Наконечник на наковальне не просто светился, а искрился. Золотистые разряды плясали по поверхности металла, вспыхивая и угасая, как маленькие молнии. Жар, исходящий от него, был таким интенсивным, что даже на расстоянии в два метра обжигал кожу.
Гюнтер отступил на шаг, изуродованное лицо было белым.
— Оно взбесилось! — выкрикнул мастер. — Я ничего не делал! Просто бил, как обычно, и вдруг — эта хрень!
[ВНИМАНИЕ! Обнаружена критическая нестабильность.]
[Объект: Наконечник «Звёздная Кровь» (незавершённый)]
[Диагноз: Фрагмент души Кирина сопротивляется интеграции.]
[Причина: неизвестна.]
[Прогноз: при текущей траектории — разрушение объекта через 45–60 секунд.]
[Рекомендация: немедленное заземление духовной компоненты. Метод: вливание чистой Ци Земли без примеси Огня.]
Никогда не делал этого раньше. Магма, но чистую Землю? Нет времени на раздумья — шагнул вперёд, остановившись в полуметре от искрящегося наконечника. Жар опалял лицо, но я не отступил.
Глубокий вдох, попытался сделать то, что делал с Огнём — выдохнуть Ци в металл. Струйка энергии потянулась к наконечнику…
А затем резкая боль в районе живота — там, где находился Нижний Котёл. Будто кто-то схватил внутренности ледяной рукой и сжал.
Я согнулся пополам, хватая ртом воздух, перед глазами поплыли чёрные точки.
— Кай! — Гюнтер бросился ко мне, хватая под руки. — Что с тобой⁈
[Ошибка техники!]
[Ци Земли нельзя «выдыхать» — это разрывает энергетические каналы.]
[Рекомендуемая техника: напряжение диафрагмы, сжатие мышц руки, «заземление» через стопы. Направление потока — из Нижнего Котла вниз, через ноги, задержка энергии, затем вверх через руку.]
Сзади послышались торопливые шаги. Встревоженное лицо Серафины мелькнуло в дверном проёме, за ней появился Ориан, тёмные глаза мгновенно оценили ситуацию.
— Что происходит? — резко спросила Серафина.
— Наконечник… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.
Наконечник продолжал искриться — свечение становилось ярче, а разряды чаще. Ещё немного, и взорвётся, разнеся всё вокруг.
Ещё раз, по-другому. Оттолкнулся от Гюнтера, выпрямляясь. Ноги дрожали, но заставил себя встать твёрдо, обеими стопами вжался в каменный пол — ощутил его холод даже через подошвы сапог.
Заземление. Напряг диафрагму — не выдох, а сжатие — мышцы живота окаменели, превращаясь в монолит. Внутренний Горн полыхнул, и я запечатал Огонь внутри, не давая вырваться. Теперь только Земля.
Представил, как энергия течёт вниз из Нижнего Котла, через ноги, в пол, затем пауза, напряжение, а затем обратно вверх, через позвоночник, плечо и руку… Ощущение, будто камень давил изнутри, а кости превращались в гранит. Неприятно. Рот мгновенно пересох, язык стал шершавым, но энергия пошла.
Поднял руку не касаясь наконечника, и направил Ци Земли в металл.
Десять секунд.
Золотистые искры начали угасать, как гаснут угли под дождём — жар спадал, свечение становилось ровнее и спокойнее.
Двадцать секунд.
Наконечник лежал на наковальне, переливающийся привычным внутренним светом. Душа Кирина успокоилась, заземлённая Землёй.
Тридцать секунд.
Опустил руку. Ноги подогнулись, и я тяжело опёрся о верстак, хватая ртом воздух. Пот катился по лицу, заливая глаза.
В нише воцарилась тишина, если не считать воя бури за окном.
— Какого хрена это было⁈ — выдохнул Гюнтер, нарушая молчание.
Я поднял голову. Все смотрели на меня — Гюнтер с недоумением, Серафина с тревогой, Ориан… с чем-то, похожим на интерес.
— Не знаю точно, — ответил честно, голос хрипел. — Будто… дух Кирина рвался наружу. Почему — не понимаю.
Ориан медленно подошёл к наковальне, глядя на успокоившийся наконечник. Затем повернулся к окну — за ставнями бушевала белая стена метели.
— Возможно, — произнёс алхимик задумчиво, — этот Кирин, запертый внутри металла, чувствует приближение существа.
Мужчина сложил руки за спиной, глядя на снежную бурю.
— Горный Кирин — страж равновесия, а то, что движется к нам… воплощённый хаос. Антипод всему, чем был зверь при жизни.
Ориан обернулся.
— Мы должны быть готовы к подобным… неожиданностям — до конца дня их может быть ещё несколько.
Тишина. Посмотрел на свою руку, что дрожала.
— Гюнтер, — сказал, выпрямляясь. — Ты в порядке?
Мастер фыркнул.
— Это я должен спрашивать! — огрызнулся мужик, но в голосе слышалось что-то похожее на уважение. — Какого хрена ты сделал, что смог усмирить эту хреновину?
Ещё раз посмотрел на ладонь — дрожь постепенно унималась.
— Влил Ци Земли.
Серафина шагнула ближе, тёмные глаза внимательно буравили.
— Как ты понял, что нужно сделать именно это? — спросила девушка прямо.
Встретил её взгляд. Как объяснить? Снова сослаться на озарение? На интуицию? Сколько ещё раз можно повторять эту ложь, прежде чем та перестанет работать?
Но почему бы и нет? Ведь это правда, хоть и частично. Я практик двух стихий — чувствую Огонь и Землю так же, как чувствую металл под молотом — опыт, помноженный на чутьё.
— Просто почувствовал, — ответил. — Огонь был нестабилен, и я сделал то, что нужно делать, когда огонь выходит из-под контроля.
Пауза.
— Засыпал его землёй.
Серафина молчала, не сводя с меня глаз. Ориан, стоявший у окна, медленно повернулся.
— Знаешь, Кай, — произнёс алхимик, и в хриплом голосе звучала странная нотка, — когда и если всё это закончится… будущее, которое тебя ждёт, может поразить тебя очень сильно.
Мужчина сделал шаг от окна.
— Ты больше не будешь пешкой на доске, как минимум — ферзём.
Ориан прошёл мимо меня к выходу из ниши. Я проводил его взглядом.
Ферзём.
Слово застряло в голове, как заноза. Нужно ли мне это? Быть фигурой на чужой доске, пусть даже самой сильной? Играть в большие игры, где ставками служат жизни людей и судьбы королевств?
Вспомнил свою мечту — маленькая кузня на краю света, тихое место вдали от интриг и войн. Простая работа — ковать ножи для охотников, мечи для солдат, может быть, иногда — красивый клинок для местного барона… или… редкие артефакты для странствующих воинов.
Но это потом, если «потом» вообще будет.
— Нужно продолжать работу, — сказал вслух, обрывая мысли.
Повернулся к Гюнтеру.
— Зови заблаговременно — не жди, пока начнётся вот такое, — кивнул на наконечник. — Как только почувствуешь, что металл начинает упрямиться сильнее обычного — сразу.
Мастер кивнул, что-то в глазах мужика изменилось — может, посмотрел на меня чуть иначе, чем раньше.
Я вышел из ниши.
Отметил про себя, что становлюсь жёстче. Раньше бы задержался, попытался объясниться, смягчить углы. Теперь нет — дело прежде всего.
Вернулся в свою нишу.
Ульф стоял у мехов, большие глаза были полны тревоги.
— Кай не болеет? — спросил гигант осторожно.
— Все хорошо, старина, — ответил, подходя к верстаку. — Работаем дальше.
Гигант просиял и схватился за рукояти мехов.
Шестой наконечник.
Седьмой.
Ритм восстановился — удар-поворот-удар, искры, звон, жар.
