Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников

Серафина и Ориан направились к двери. Когда леди взялась за железную ручку, створка внезапно распахнулась навстречу, и я увидел знакомые лица.

Свен.

Рыжебородый плотник стоял на пороге, широкие плечи едва вмещались в дверной проём, лицо простодушное, надёжное, которое так хорошо помнил по Вересковому Оплоту, было серым от усталости. Под глазами залегли тёмные тени, на скуле виднелась свежая ссадина, корка которой только начала подсыхать. Борода, обычно аккуратно подстриженная, торчала в разные стороны, в ней застряли какие-то соломинки. Одежда была грязной, с разводами от высохшей воды и пятнами, которые могли быть чем угодно — землёй, сажей или кровью.

Рядом с ним стоял другой человек — маленький и сухой, как старый корень. Мастер Гром. Кожевенник был в рабочем фартуке, покрытом тёмными пятнами. Видимо, его вызвали прямо от работы над шкурой какого-то зверя. Руки с толстыми мозолями тоже были испачканы.

Серафина и Ориан посторонились, пропуская прибывших, а затем вышли из Горнила.

— Нам сказали, что ты командуешь, — пробасил Свен. Тёплый и знакомый голос заставил что-то сжаться в груди. — Что тебе нужны мастера.

Я стоял, глядя на него, и слова застряли в горле. Это был Свен — человек, который доверял мне, когда никто другой не доверял, который пережил ад — нападение роя, путь через занесённые снегом тропы, страх за семью.

— Свен…

Голос дрогнул, не смог продолжить.

Вместо слов шагнул вперёд, почти бегом, преодолевая расстояние между нами, и крепко обнял.

Плотник замер от неожиданности, а потом могучие руки сомкнулись у меня на спине.

— Рад тебя видеть, парень, — голос Свена звучал глухо, прямо возле уха. — Рад, что ты жив.

Я отстранился, смаргивая что-то, защипавшее в глазах.

— Как семья? — спросил быстро. — Марта? Дети?

Свен медленно кивнул, на усталом лице появилась слабая улыбка.

— Слава духам, все живы. Младший простудился в дороге, но ничего серьёзного. Марта… — он вздохнул, — крепкая женщина. Держится.

Я выдохнул с облегчением.

— Это был трудный путь, — продолжил Свен, голос стал тяжелее. — Очень трудный. Снег по пояс, холод… Несколько раз на нас нападали огромные Падальщики — больше тех, что были в Оплоте, раза в два.

Мужик покачал головой.

— Если бы не Йорн… этот одноглазый бес рубил их, как дрова. Один против трёх, против пяти — не знаю, как он это делал, но… без него нас бы здесь не было.

Мы помолчали несколько секунд — я и Свен, посреди Ротонды, с мерцающим клинком на столе и надвигающейся тьмой за стенами.

Гром кашлянул негромко, но настойчиво.

— Так чего требуется-то? — голос был сухим, будто шелест пергамента. — Вытащили, не дали даже руки помыть — значит, дело срочное.

Я повернулся к столу и взял клинок — металл был тёплым под пальцами. Поднял клинок, позволяя свету ламп играть на гранях. Золотистые всполохи перетекали в серебристые разводы, руна Кеназ пульсировала мягким алым светом.

Свен и Гром замерли.

— Матерь Глубин… — выдохнул плотник, глаза расширились. — Что это?

— «Кирин», — ответил я. — Клинок из «Звёздной Крови». Единственное оружие, которое может поразить Мать Глубин.

Гром подошёл ближе, изучая металл пронзительным взглядом — испещрённое морщинами лицо было неподвижным, но заметил, как расширились ноздри — старый мастер принюхивался к клинку, будто зверь.

— Странный металл, — пробормотал он. — Пахнет… жизнью, как свежая кровь, только… глубже.

— Ему нужна рукоять, — сказал я, опуская клинок. — Крепкая и надёжная, чтобы сидела в руке намертво, чтобы не выскользнула в бою, не сломалась при ударе.

Свен и Гром переглянулись — профессиональный взгляд мастеров, которые понимают друг друга без слов.

— Ясеневая основа, — произнёс Свен первым. — Древесина прочная, упругая, гасит вибрацию при ударе.

Гром кивнул.

— Бычья кожа для обмотки — вымоченная в соляном растворе, отбитая до мягкости, не скользит, впитывает пот.

Маленький кожевенник поднял руку, демонстрируя мозолистую ладонь.

— Пустить обмотку крест-накрест, с перехлёстом, закрепить на смоле с песком — намертво сядет.

— Навершие, — добавил Свен. — Противовес. Клинок тяжёлый?

— Да, — подтвердил я. — Центр тяжести смещён к острию из-за… особенностей конструкции. Нужен противовес на конце рукояти.

— Сделаем, — Свен кивнул. — Бронзовый набалдашник, полый внутри, залитый свинцом, тяжёлый, но компактный. Найду подходящего кузнеца.

Я смотрел на двух мастеров из Верескового Оплота, которые прошли через ад и всё равно готовы работать, и чувствовал, как тепло разливается в груди.

— Тогда приступайте, — сказал. — Прямо сейчас — каждая минута на счету.

Свен кивнул, но вместо того чтобы уйти, хитро прищурился.

— Эко ты стал командир, — произнёс мужик, в голосе зазвенела усмешка. — «Приступайте!» — передразнил, подняв указательный палец. — «Каждая минута!»

Плотник рассмеялся коротко, но искренне.

— Помню, как ты на копченых лещей глядел, голодный как волчонок, а теперь гляди-ка — командуешь мастерами в самом Горниле Чёрного Замка!

Почувствовал, как кровь приливает к щекам.

— Свен…

— Ладно-ладно, — мужчина поднял руки в примирительном жесте. — Не буду. Пойдём, Гром. Работа ждёт.

Уже направился к двери, когда я его окликнул:

— Свен! Тебе дали мастерскую?

Плотник обернулся, покачав головой.

— Только-только устроились. До мастерской руки не дошли.

— Я распоряжусь, — пообещал. — Тебе выделят всё, что нужно.

Свен молча кивнул, в глазах мелькнуло что-то тёплое, а после дверь закрылась.

Следующие несколько минут прошли в организационной суете.

Гровер вернулся с известием, что Ульф уже в пути. Я попросил также выделить мастерскую для Свена — небольшую, с верстаком и набором инструментов. Дежурный хоть и проворчал что-то, всё же отправился исполнять.

Когда вернулся к нише Гюнтера, мастер уже вовсю работал. Горн раскалился до нужной температуры — тёмно-вишнёвое свечение отражалось на обожжённом лице, а на наковальне лежал слиток «Звёздной Крови» — тот самый, который остался после ковки клинка.

— Начал отделять заготовки, — сообщил Гюнтер, не оборачиваясь. — Прикинул — из того, что есть, получится штук девять-десять. Может, больше, если экономить.

Я кивнул.

— Хорошо, продолжай. Я буду в соседней нише — как только металл начнёт упрямиться, зови.

Мастер поднял молот и кивнул.

— Удачи, парень.

Вышел из его ниши и направился к своей.

Моя мастерская встретила тишиной. На верстаке лежал мой слиток — серебристо-серый брусок металла. Подошёл к горну, начал готовить к работе, засыпал уголь и взялся за меха. Ритмичные движения успокаивали.

Угли начали разгораться, жар потянулся к лицу. Продолжал работать с мехами, наблюдая, как угли набирают жар. Красное свечение сменялось оранжевым, оранжевое жёлтым.

В дверях ниши появилась знакомая огромная фигура. Ульф стоял, чуть пригнувшись.

— Кай! — голос был громким, даже когда тот пытался говорить тихо. — Меня позвали! Сказали — работа!

Я улыбнулся.

— Правильно сказали, Ульф. Много работы.