Деревенщина в Пекине 7 - Крис Форд
Звонок резко обрывается.
Глава семьи медленно переводит тяжёлый взгляд на жену.
Так больше продолжаться не может. В очередной раз она безоглядно пошла на поводу у собственных эмоций и совершила глупую выходку. Зачем было беспокоить консула, если можно было просто взять и позвонить До Тхи Чанг? Она бы сразу ответила на все вопросы предельно честно. Ещё и истерику закатила перед чужим человеком, опозорила семью. Нет, так дальше жить нельзя. Пора ставить точку.
— Нам с тобой нужно серьёзно поговорить, — с нескрываемой решимостью начинает он. — Буду предельно краток и честен: либо в этом доме есть один хозяин, который принимает окончательные решения, либо этот дом больше не является моим домом. Третьего не дано.
До Тхи Май буквально подпрыгивает с дивана и вызывающе упирает руки в бока:
— И что дальше? Ты думаешь меня запугать⁈
— Я очень хорошо знаю, что делать в месте, где я вдруг оказался чужим, — произносит До Тхань Тунг чеканя каждое слово. — Где самый близкий человек отвернулся от меня и перестал слышать. Ты меня не слышишь и не слушаешь, совершенно не интересуешься моим мнением, что я думаю и чувствую. Я из полноценного спутника жизни превратился в обычный бытовой ресурс, в функцию! С расчеловеченной особью, уж извини меня за прямоту, я жить под одной крышей не буду.
Жена резко прикусывает язык, готовые сорваться слова застревают в горле. Она медленно опускает руки и виновато отводит взгляд в сторону.
Глава 13
В преддверии традиционного китайского Нового года по лунному календарю университет объявляет трёхнедельные каникулы. Это самый короткий период отдыха по сравнению с большинством других учебных заведений страны, но всё равно достаточно продолжительный, особенно по местным академическим меркам. Всё организовано ради того, чтобы студенты из самых отдалённых уголков огромной страны смогли провести главный праздник года в кругу своей семьи.
Это не просто административные пожелания, а незыблемая традиция, насчитывающая тысячелетия. Каким бы ни было географическое расстояние или какими бы напряжёнными ни складывались отношения между родными, на встречу Нового года принято собираться всем вместе за одним столом.
Это фундаментальная ценность культуры.
Билеты на скоростные поезда и самолёты внутренних авиалиний разлетаются с невероятной скоростью, исчезая буквально за считанные часы после открытия продаж. Поэтому было верным решением купить их за несколько недель до планируемой даты отъезда.
Первую неделю каникул мы с До Тхи Чанг проводим в Пекине. Неторопливо выбираем подарки для родственников, она улаживает накопившиеся дела в бизнесе, делегирует полномочия доверенным людям, чтобы можно было спокойно уехать на несколько дней без мыслей о работе.
Помимо семейного праздника, у меня есть ещё несколько важных дел, требующих личного присутствия. Зима подходит к концу. Необходимо помочь матери с выбором земельного участка в соседнем селе. Через месяц-полтора, как только сойдёт снег и установится стабильная погода, можно будет начинать строительство дома.
Мне будет спокойнее, когда мама с Ихан наконец переедут и будут жить отдельно от отца. А тот, к слову сказать, последнее время как-то подозрительно затих. Либо действительно что-то изменилось в лучшую сторону, либо они сознательно скрывают от меня очередные его выходки.
Что ж, сегодня вечером вылет в Харбин. А оттуда напрямую в Суншугоу. Сам посмотрю своими глазами, что происходит.
* * *
На следующий день. Деревня Суншугоу.
Пока До Тхи Чанг вместе с мамой хлопочут на тесной кухне, колдуя над традиционными праздничными блюдами, мы с сестрой занимаемся украшением дома к празднику.
Ихан с завидной каллиграфической точностью выводит на листах ярко-красной бумаги чёрными чернилами иероглифы с пожеланиями счастья, здоровья и материального благополучия на грядущий год. После чего мы вдвоём аккуратно расклеиваем эти надписи на входную дверь и оконные рамы, строго следуя устоявшимся правилам.
На улице я подвешиваю к карнизу дома гирлянды и несколько больших красных бумажных фонарей с кистями, которые, согласно народным поверьям и традициям, отгоняют злых духов и неудачи.
Наблюдая через открытую дверь кухни, как обеденный стол постепенно наполняется разнообразными ароматными блюдами, я ловлю себя на неожиданной мысли: впервые в жизни наша семья отмечает лунный Новый год с таким размахом.
Раньше денег не хватало не то что на праздничные украшения, но даже на полноценное застолье. Ели то скромное, что было. Главным и единственным лакомством всегда были цзяоцзы — пельмени, которые мама кропотливо лепила вручную. Причём на мясную начинку далеко не всегда находились деньги, чаще всего внутри оказывалась обычная мелко нарубленная пекинская капуста с луком и специями.
А сейчас передо мной совершенно другая картина. На столе красуется запечённая курица с хрустящей золотистой корочкой, тушёная свинина в соевом соусе, говядина с овощами и даже рыба, приготовленная целиком на пару — символ изобилия и достатка. Таким изобилием можно легко накормить несколько голодных семей.
За стол садимся в семь часов вечера.
— Вы точно не хотите остаться у нас переночевать? — с надеждой в голосе интересуется мама.
— Нет, спасибо, — качаю головой. — Мы сняли номер в гостинице. Она совсем рядом, буквально семь минут отсюда.
Пока беседуем о планах, отец наклоняется и с таинственным видом достаёт бутылку. Не обычную — дешёвый байцзю в пластиковой таре, а элегантную стеклянную бутылку французского коньяка Courvoisier с узнаваемой этикеткой.
У меня глаза буквально лезут на лоб.
До Тхи Чанг мгновенно узнаёт бутылку. Невеста уважительно кивает, щёлкает длинным ногтем по горлышку:
— Хорошая вещь.
— Отец, а с каких это пор ты перешёл на элитный алкоголь? — щурюсь я в его сторону.
— У нас же праздник! — с нескрываемой гордостью и подчёркнутым достоинством заявляет он. — Байцзю — обычное дешёвое пойло для простого народа, для всех подряд. А благородный коньяк предназначен исключительно для изысканных ценителей настоящего вкуса!
Мы с сестрой переглядываемся, хоть вслух ничего и не говорим.
— Крайне интересная ситуация, скажу я тебе, — с едва заметной иронией произносит До Тхи Чанг по-английски. — Я не ожидала, что твой отец из Монте-Карло.
— Пускай делает что хочет, — отвечаю на том же языке. — Наконец его потянуло хоть
