Деревенщина в Пекине 7 - Крис Форд
Глава семьи молча направляется на кухню, открывает навесной шкафчик и достаёт бутылку рисовой водки. Он быстро наливает себе пятьдесят граммов прозрачной жидкости и держа рюмку в руке, отрешённо смотрит в темноту за окном.
На душе тяжесть и предчувствие новых проблем.
В этот самый момент его жена, движимая импульсом, находит на обратной стороне конверта напечатанный мелким шрифтом телефон консульства. Её дрожащие пальцы тут же набирают номер на мобильном.
Несколько долгих гудков, и наконец в динамике раздаётся мужской голос на родном вьетнамском языке:
— Слушаю вас.
— Здравствуйте! — торопливо начинает До Тхи Май. — Извините за беспокойство, могу поинтересоваться, с кем говорю?
— Генеральный консул Социалистической Республики Вьетнам в Китайской Народной Республике, Чан Хыу Дык, — представляется голос. — Вы позвонили на экстренную горячую линию для граждан. Вам или кому-то из граждан Вьетнама угрожает непосредственная опасность?
— Это я как раз у вас хочу узнать! — срывающимся голосом отвечает мать. — Сегодня вечером мы получили от нашей дочери, пребывающей в Пекине, отказ от права на наследство! Что это вообще такое? Что происходит?
— Представьтесь, пожалуйста.
— Меня зовут До Тхи Май, я мать До Тхи Чанг. Что происходит с моим ребёнком? Прошу вас, проясните ситуацию! Помогите разобраться!
До Тхань Тунг, услышав громкий взволнованный голос жены, доносящийся из гостиной, тут же оставляет недопитую рюмку на кухонном столе и стремительно прибегает обратно.
Случилось именно то, чего он так опасался. Отчаянным жестом он настойчиво просит супругу немедленно перевести разговор на громкую связь. Та нехотя нажимает соответствующую кнопку.
Из динамика раздаётся холодный голос консула:
— Уважаемая госпожа До, вы позвонили мне в нерабочее время, ночью, с вопросом личного характера, на который я обычно, по установленному регламенту, просто кладу трубку. — Пауза. — Входя в ваше эмоциональное положение обеспокоенной матери, я готов сделать исключение из правил и предоставить вам обратную связь. Одну минуту.
— Спасибо вам огромное! — облегчённо выдыхает. — Я очень сильно волнуюсь за неё, не нахожу себе места.
Слышно, как дипломат что-то печатает.
— Я всё проверил, — спустя некоторое время отвечает Чан Хыу Дык. — Как действующий консул Вьетнама на территории КНР я наделён, в том числе, правом оформлять браки наших граждан, заверять доверенности, завещания, отказы от наследства и тому подобное. И я вас уверяю, что полученный вами документ составлен и заключён по всем существующим правилам, с соблюдением всех необходимых процедур. Если у вас имеются какие-либо сомнения в подлинности или законности документа, вы имеете полное право обратиться с иском в суд СРВ — там квалифицированные юристы нас рассудят и вынесут решение.
До Тхи Май заметно сбавляет обороты эмоционального напора.
Пронзительный и откровенно осуждающий взгляд мужа, сверлящий её сбоку, заставляет чувствовать себя ещё более виноватой.
— В подлинности документа я ни на секунду не сомневаюсь, господин консул, — торопливо поправляется она. — Просто мы виделись с дочерью всего несколько дней назад здесь, в Хошимине. Она была абсолютно в здравом уме и трезвой памяти. Я не понимаю, что могло произойти за эти дни и почему она вдруг приняла такое радикальное решение!
Голос консула смягчается:
— У нас с вами ровно три минуты до окончания этого разговора, — предупреждает он. — Поэтому, пожалуйста, тщательно обдумывайте, какие именно вопросы вы будете мне задавать — на ваш последний вопрос вы вполне способны ответить себе самостоятельно. Позвоните дочери напрямую и лично убедитесь в твёрдости её решения, просто говорите с ней. Вам не кажется абсурдной сложившаяся ситуация, когда мать вместо прямого разговора с дочерью звонит консулу и…
Не успевает он договорить, как До Тхань Тунг выхватывает у жены телефон из рук и, не сдерживаясь более, бросает:
— Спасибо вам огромное, господин консул! Вы помогли мне понять одну очень важную вещь. Искренне прошу простить мою супругу за то, что она побеспокоила вас в столь поздний час. — Многозначительный тяжёлый взгляд в сторону Май. — Мы не сомневаемся, что всё было оформлено строго по букве закона. Но позвольте, пожалуйста, задать один деликатный вопрос — как отец отцу. У вас ведь тоже есть дети?
Консул моментально улавливает попытку эмоциональной манипуляции через апелляцию к общему родительскому опыту и отвечает предельно коротко, без лишних эмоций:
— Продолжайте.
— Я примерно предполагаю и догадываюсь, чем вы могли заниматься до назначения на работу в консульстве, — осторожно начинает глава семьи. — Соответственно, как простой гражданин, я могу приблизительно представить ваш профессиональный бэкграунд, жизненный кругозор и широту мышления. Вы наверняка превосходно разбираетесь в людях и умеете видеть их насквозь. Скажите — что вы можете сказать о моей дочери как о человеке? Она приняла это решение действительно добровольно или под каким-то давлением?
— The problem is well-posed, — задумчиво произносит консул. — Хороший вопрос. Я помню вашу дочь, она производит сильное впечатление. Не берусь утверждать на все сто процентов, это было бы непрофессионально с моей стороны, но на мой субъективный взгляд она выглядела абсолютно счастливой и уж точно находится на своём месте в жизни. Кстати, она сейчас переводится с временного на постоянный консульский учёт, что говорит о её намерении обосноваться в Пекине надолго. Но вы наверняка об этом уже знаете.
— Впервые слышу подобное, — у отца округляются глаза от удивления. — Она уже совершеннолетняя и предпочитает принимать серьёзные жизненные решения самостоятельно.
— Послушайте, не в моих правилах и даже вопреки должностным инструкциям, но… — консул делает паузу, — прошу вас, постарайтесь успокоиться. С вашей дочерью всё в порядке, и ей ничего не угрожает. Я нахожусь в Пекине именно для того, чтобы защищать законные интересы и права наших граждан. Это моя главная работа и прямая обязанность.
— Благодарю вас за честное мнение!
— У вас проблема совершенно в другом, — тон консула становится более неформальным. — Всё дело в банальном отсутствии контакта с вашей дочерью. Таких молодых вьетнамок, как она, обосновавшихся в Пекине, здесь сотни, и я прекрасно знаю, о чём говорю. На вашем месте я бы серьёзно опасался и бил тревогу, если бы моя дочь связалась с криминальными элементами, сомнительными людьми или занималась чем-то противозаконным. Но на эту конкретную тему можете не волноваться.
— У неё есть китайский жених, — делится своими опасениями отец. — И честно признаться, он нам с женой очень не нравится.
—
