Мой кошмарный роман - Надежда Паршуткина
— Я хочу тебя, — прошептал он мне в кожу, и от его голоса по спине побежали мурашки. — Но если ты не готова, если хочешь подождать… я подожду. Я умею ждать.
— Я готова, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я давно готова. Всё это время я ждала только этого момента.
Он подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила — и отнёс на кровать. Уложил на мягкие, пушистые меха, сам лёг рядом. И начал целовать. Моё лицо, шею, плечи. Медленно, смакуя каждое мгновение.
Он раздевал меня не спеша. Не торопясь, не срывая одежду, а будто разворачивая драгоценный подарок. Каждый сантиметр открывающейся кожи он встречал поцелуем, лёгким касанием губ, от которого внутри всё замирало и сладко ныло.
— Ты такая красивая, — шептал он. — Самая красивая во всех мирах.
Его руки дрожали. Не от слабости — от того, как сильно он меня хотел. От того, что это наконец-то случилось. Он касался меня так, будто я была хрупким сокровищем, которое можно разбить одним неосторожным движением. Будто я была самой дорогой вещью в его жизни.
А я чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время — в полной, абсолютной, ничем не омрачённой безопасности. Рядом с ним не было страха. Не было сомнений. Была только любовь. Та самая, что сильнее магии, сильнее расстояний, сильнее миров.
Он целовал мою грудь — медленно, обводя языком соски, и я выгибалась, впиваясь пальцами в его плечи. Целовал живот, спускаясь всё ниже, и я сходила с ума от этого томительного, сладкого ожидания. Когда его губы коснулись самого сокровенного места, я закусила губу, чтобы не закричать. Но он не дал — он целовал меня там так нежно, так правильно, что крик вырвался сам.
И когда он наконец вошёл в меня — медленно, нежно, заполняя до самого края, до самого донышка, — я заплакала. Не от боли — её не было. От счастья. От того, как это правильно. От того, что он мой, а я его. Что мы нашли друг друга через все преграды.
— Тише, — прошептал он, целуя мои слёзы. — Я здесь. Я всегда буду здесь. Ты не одна. Никогда больше не одна.
Он двигался во мне медленно, плавно, будто мы танцевали какой-то древний, прекрасный танец, известный только нам двоим. Каждое его движение отзывалось во мне волной наслаждения, и я летела куда-то вверх, в самое небо, в самую вечность.
— Игнат… — выдохнула я, когда волна накрыла меня с головой, разрывая на миллион сверкающих осколков.
— Я люблю тебя, Маша, — ответил он, и я почувствовала, как его тело напряглось, как он замер на мгновение, а потом рухнул рядом, прижимая меня к себе, не давая отстраниться.
Мы лежали, сплетённые, мокрые от пота, покрытые лёгкой дрожью. Я слушала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, в такт моему. Чувствовала, как его пальцы гладят мои волосы, как губы касаются виска.
— Я так долго этого ждал, — прошептал он куда-то в мои волосы. — Так долго. Каждую ночь. Каждую минуту. Ты даже не представляешь.
— Я знаю, — ответила я. — Я чувствовала. Но теперь я здесь. Навсегда.
— Навсегда, — повторил он, и в его голосе было столько счастья, что я снова чуть не расплакалась.
Мы уснули в обнимку, и впервые за долгое время мне ничего не снилось. Потому что моя сказка перестала быть сном. Она стала реальностью.
Глава 24
Игнат
Утро наступило неожиданно мягко. Я проснулся от ощущения, что в моей груди поселилось солнце. Открыл глаза и первое, что увидел — её. Маша спала, уткнувшись носом мне в плечо, растрёпанная, с припухшими от сна губами, и такая невероятно родная, что у меня перехватило дыхание.
Я лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить это чудо. Слушал её дыхание, вдыхал запах её волос, чувствовал тепло её тела. Моя! Наконец-то по-настоящему моя!
Она пошевелилась, приоткрыла глаза и улыбнулась сонной, беззащитной улыбкой, от которой у меня сердце пропустило удар.
— Доброе утро, — прошептала она хрипловато.
— Доброе утро, моя Маша, — ответил я, целуя её в висок.
Мы ещё немного полежали, но я чувствовал, что нам обоим нужно привести себя в порядок после вчерашнего. Я приподнялся на локте.
— Хочешь… ванну? Совместную?
Она покраснела, но кивнула.
Она шагнула в воду первой, я следом. Мы сели напротив друг друга, я взял губку, намылил её ароматным мылом.
— Позволишь? — спросил тихо.
Она кивнула, откинувшись на бортик и закрыв глаза.
Я водил губкой по её плечам, по спине, по рукам. Смывал остатки вчерашней усталости, вчерашнего страха. Вода приятно пахла лавандой и мятой, пар окутывал нас облаком.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, осторожно массируя её шею.
— Как будто заново родилась, — ответила она, не открывая глаз. — Странно всё это. Я в другом мире, в ванне с драконом, и мне… хорошо.
Я улыбнулся и поцеловал её в мокрое плечо. Потом мы поменялись. Она мыла меня — робко, неумело, но так нежно, что я готов был мурлыкать, как довольный кот. Её пальцы скользили по моей спине, по груди, и я чувствовал, как дракон внутри довольно урчит, признавая её прикосновения.
— У тебя шрамы, — тихо сказала она, проводя пальцем по одному из них на ребрах.
— Бывает, — ответил я. — Долгая жизнь.
Она ничего не сказала, просто поцеловала каждый шрам. И это было лучше любого лекарства.
После ванны мы оделись. Я накинул простые домашние штаны и рубашку, а Маша закуталась в халат, который я ей подал — мягкий, тёплый, из шерсти горных коз.
— Завтракать будем? — спросил я. — Я жутко голоден. Вчера столько сил потратил…
— Я тоже, — улыбнулась она.
Подвёл её к небольшому столику у камина, где уже стояли тарелки с фруктами, сыром, свежим хлебом и кувшин с ароматным травяным напитком. Мы сели, и я наблюдал, как она пробует местную еду — с опаской, но с интересом.
— Это вкусно, — удивилась она, жуя какой-то местный фрукт, похожий на персик, но слаще.
— Конечно вкусно. Я для тебя заказывал самое лучшее.
После завтрака я взял её за руку.
— Пойдём. Я хочу тебе кое-что показать.
Мы вышли из моей спальни через вторую дверь — ту, что вела не в коридор, а в соседнюю комнату. Я распахнул её и пропустил Машу вперёд. Она вошла и замерла.
Это была её комната. Я готовил её все эти
